Книга В активном поиске, страница 103 – Даша Коэн

Ну вот зачем я его провоцировала?

В ожидании его ответа я почти не дышала и фактически лишилась чувств, а затем едва ли не расплакалась от облегчения, когда Гадик все-таки произнес отрывисто:

— Да, мы ехали сюда в одном купе.

А затем встал, сообщая, что не голоден, и удалился вон. А я так и не смогла оторвать взгляд от тарелки, стыдясь пикантных подробностей того, как мы «ехали» с ним в одном купе на двоих.

Чух-чучух-чучух...

Влад

— Влад, нам нужно поговорить, — в комнату, которую я занимал в этом доме, без стука вломился мой двоюродный брат и посмотрел на меня с явным упреком. А мне ему впервые в жизни втащить охота было до кровавой юшки. Просто так, кулаки вдруг зачесались.

Сука!

— Говори, — буркнул я.

— Что между вами с Романовой?

— А между вами? — парировал я этот нелепый выпад.

Все, что я когда-то хотел иметь с этой женщиной, пошло под большой знак вопроса. А оно мне надо? Да не всралось мне такое счастье.

— Ты ревнуешь? — Вадима, кажется, даже переклинило, и он в полнейшем ахере упал в кресло, взирая на меня, как на второе пришествие.

— Ты бредишь? — вопросительно приподнял я брови и рассмеялся.

Ага, ревную, блядь. Аж три раза и с подвыпердвертом.

— Так, так, так...

— Вадим, я тебя по-человечески прошу — осади.

— Но тебя зацепило, что сказала Настя, я прав?

Вашу ж маму, конечно, меня зацепило! Пока я, словно олень на выгуле, таскался за этой Романовой с букетами наперевес и стоящим до пупа членом, она тут себе спокойно гнездо свила у моего брата под носом. И вот что я еще скажу: я больше всего в жизни ненавидел быть в пролете.

А ревность? Да боже ты мой, я вообще не знаю, что это такое.

Так что тут даже отвечать бессмысленно. Лучше прямо сейчас продолжить сборы, а потом поехать в город, нажраться там хорошенечко, снять знойную красотку и натрахаться с ней до такой степени, чтобы у меня елей из ушей сочиться начал.

А не вот это вот все!

И вообще, завтра же соберу вещи и свалю отсюда на хрен. Просто так, потому что мотаться туда-сюда по делам в эту Тмутаракань неудобно.

— Влад?

— Вадим, если ты старше меня на пятнадцать лет, это еще не дает тебе право устраивать мне допросы с пристрастием.

— Ты прав, — хлопнул тот себя по бедрам и примирительно растянул губы в улыбке. — Кстати, а куда ты собрался на ночь глядя?

— На блядки, — рявкнул я и втолкнул руки в рукава свежей рубашки.

— О, хороший план. Пойду Снежане об этом расскажу, она как раз интересовалась, куда это мой брат так поспешно ретировался.

И на выход припустил, пока у меня по затылку кто-то шарашил ментальной кувалдой.

Бам! Бам! Бам!

Нравится, Владик, хочешь еще? А ты ведь знал! Знал, черт возьми, что с бабами связываться себе дороже, но все равно полез в это болото с пиявками. Вот, получи и распишись.

А теперь молчи! Молчи, твою мать!

Тихо!

— Вадим? — неожиданно все-таки выдал я, и сам себе стал противен.

— Что? — развернулся тот в проеме и глянул на меня, пребывая в высшей степени довольства этим миром.

— А как же Геля?

— А что с ней?

— Я думал, что у вас все серьезно, — осторожно принялся я зондировать почву, хотя уговаривал себя этого не делать. Да только толку-то?

— У нас все серьезно.

— Неужели? А Снежана тогда здесь зачем?

— Так ты реально поверил Насте, что ли? — охнул брат и потер переносицу, недоумевая, очевидно, от того, что слышал.