Книга Развод. Исправить ошибку, страница 90 – Ари Дале

Леша шокировано смотрит на меня, я хихикаю.

— Пошли, — подталкиваю его к двери.

Муж не сопротивляется. Перехватывает Сашеньку одной рукой, второй — сжимает мои пальцы. Я открываю дверь, и мы оказываемся на ухоженном дворе с газоном, мощеными дорожками и клумбами у окон. Но не задерживаемся, чтобы насладиться видом. Подходим к дому, поднимаемся по ступеням и без стука открываем дверь.

Сосновый запах сразу же бьет в ноздри, и он только усиливается, когда мы заходим на крытую террасу с большими окнами, круглым столом, за который задвинуты четыре стула.

Следующая дверь приводит нас в узкий коридор с бежевыми стенами и тремя дверьми: двумя по бокам, одной перед нами.

— Баб, — зову.

Мгновение тишины, после чего раздаются шаги.

— Лена, это ты? — голос бабушки звучит с кухни еще до того, как она сама появляется из ближайшей двери в цветастом длинном платье.

Застывает. На ее лице на секунду мелькает растерянность, но быстро исчезает, сменяясь жесткой маской.

— Что он тут делает? — шипит бабушка.

У меня глаза на лоб лезут от такой реакции. Но я не успеваю ничего сказать, как Леша отдает мне сына, а сам выходит вперед.

— Нина Павловна, выслушайте мне, пожалуйста, — на секунду замолкает, видимо, ждет реакции от бабушки, которой, в итоге, не последовало. — Я знаю, что совершил самую большую ошибку в своей жизни, и буду всю жизнь вымаливать у Лены прощения за это. Не знаю, простит ли она меня, но сделаю все, что в моих силах для этого, — тяжело сглатывает. — Я не прошу вас поверить мне или принять меня. Прекрасно понимаю, что это невозможно. Прошу лишь не мешать нам. Потому что не сомневаюсь, что смогу сделать свою семью счастливыми. А если вы переживаете, что я снова сделаю больно вашей внучке, то можете забыть об этом. Люди меняются, и я больше не тот идиот, который рискнет отношениями со своей женой. Второй раз одну и ту же ошибку я совершать не собираюсь ни при каких обстоятельствах.

Бабушка опускает взгляд на руку Леши, потом находит мою. Хмыкает, резко разворачивается и снова заходит в кухню.

Леша вздыхает, собирается последовать за ней, но я хватаю его за запястье. Мотаю головой. Передаю ему сына. Моя очередь.

Захожу на простую кухню, которую бабушка оформила в синих тонах. Пожилая, но статная женщина, сложив руки на груди, стоит полубоком у окна возле деревянного стола.

— Баб, — останавливаюсь рядом с ней. — Я люблю его.

Говорю самые важные слова, которые даже Леше еще не озвучивала.

— После всего? — выплевывает она.

— Да, — пожимаю плечами. — Два года прошло. И я, правда, верю, что люди могут меняться, — прохожусь языком по пересохшим губам. — У меня в жизни есть только три самых родных человека. Леша, Сашенька и ты. Не заставляй меня выбирать между вами, пожалуйста, — глаза наполняются слезами. — Ты знаешь, что я тебя тоже очень сильно люблю.

Больше ничего не говорю, просто выхожу из кухни. Но в коридоре мужа и сына не вижу. Нахожу их в гостиной, которая находится напротив. Они сидят на коричневом диване и играющих в машинки.

Как только я вхожу, Леша поднимает голову, вздергивает бровь.

Пожимаю плечами.

Видимо, на моем лице отражается боль, поэтому Леша хмурится. Пересаживает сына на диван, возвращая ему вторую машинку. Встает. Но не успевает сделать шага, как до нас доносится голос бабушки: