Книга Развод. Ты (не) заслуживаешь прощения, страница 30 – Ари Дале

Выглядываю, озираюсь по сторонам.

Никого не вижу.

Набираю в легкие побольше воздуха, выхожу и вытаскиваю за собой чемодан. Желудок сводит, когда я спускаюсь по ступенькам.

Я правда ухожу… правда…

Крепче стискиваю ручку чемодана, делаю первый шаг к свободе.

Иду по асфальтированной дороге, обрамленной деревьями с обеих сторон. Почти добираюсь до кованых ворот, отделяющих наш дом от остального мира, когда резко торможу.

Павел, выйдя из-за деревьев, преграждает мне путь.

— Куда-то собрались? — водитель выглядит как настоящий цербер с нахмуренными бровями и поджатыми губами. Его взгляд направлен мне прямо в душу.

Все внутри стягивается в тугой узел. Дыхание застревает в груди.

Надежда выбраться из клетки, в которую посадил меня муж, рушится на глазах. Сильнее стискиваю ручку чемодана, пытаюсь очистить разум от досады. Не позволяю слезам побежать по щекам.

Павел верен мужу, я это точно знаю — он меня не отпустит. Но разве я могу сдаться, когда остался последний шаг?

— Я ухожу, — судорожно вздыхаю.

— Куда вас отвезти? — водитель спрашивает сугубо профессионально.

На мгновение прикрываю глаза… Боже, дай мне сил и, пожалуйста, помоги.

— Ты не понял, — голос садится, прокашливаюсь, чтобы вернуть себе возможность говорить. Заглядываю Павлу прямо в глаза. — Я ухожу от мужа, — тяжело сглатываю, страх холодом проносится по венам. — Меня не нужно никуда отвозить, я вызвала такси.

Павел поджимает губы, сужает глаза.

Молчит.

Перестаю дышать.

Боюсь, что если сделаю вдох, то надежда рассыпется на песчинки, заставляя меня мучиться в агонии всю оставшуюся жизнь.

— Михаил Александрович знает? — голос Павла звучит спокойно, что нервирует еще больше.

— Нет, — проталкиваю в себя воздух, ладони потеют, сильнее впиваюсь пальцами в альбом. — Пропусти меня… — голос садится, — пожалуйста. Если я останусь в этом доме, то точно сойду с ума, — слезы все-таки наполняют глаза. — Мне нужно уехать… просто нужно. Я здесь, рядом с мужем… не выживу… — под конец слова звучат совсем тихо. — Пожалуйста, — умоляюще смотрю на водителя.

Кусаю губу, но всхлип все равно вырывается из меня. Прикрываю рот тыльной стороной ладони, страшась того, что вот-вот сорвусь в бездну, из которой не смогу выбраться.

— Я должен позвонить Михаилу Александровичу, — слова Павла звучат приглушенно из-за шума в ушах.

Кровь отливает от ног. Колени подкашиваются. Перед глазами все размывается.

Но когда вижу, что Павел разворачивается и уходит туда, откуда пришел, напрягаюсь. Водитель скрывается за деревьями, а дорога становится… свободной.

Я могу идти? Правильно же?

Снова бросаю взгляд на дерево, за которым скрылся Павел. Не верю своему счастью. Кажется, кто-то сейчас обязательно выпрыгнет из-за поворота, схватит меня и потащит с повинной к мужу.

Но спустя пару секунд я так и не слышу ни топота ног, ни криков “держите ее”. В ушах раздается только шум ветра.

Неужели действительно все получится?

Глубоко вздыхаю и медленно выдыхаю. На ватных ногах иду к кованым воротам. Передвигаюсь медленно, шаг за шагом. Постоянно озираюсь. Страх не проходит до тех пор, пока я не выхожу в калитку и не вижу подъезжающий белый автомобиль с желтыми шашечками.

В последний раз оглядываюсь на дом, который был для меня убежищем, а потом стал тюрьмой.