Книга Предатель. Не вижу нас вместе, страница 13 – Ари Дале

Дергаюсь с каждым шагом мужа. Пугаюсь любого шороха. Что уж говорить про громкие звуки?

Сердце бьется где-то в горле. Заполненный ужасом мозг пытается уловить хоть что-то, кроме темноты перед глазами.

Скрежетание створок лифта.

Тяжелее шаги.

Завывание ветра.

Холод, проникающий сквозь толстую ткань платья.

Резко наступившее тепло, после которого раздается щелчок.

В шею впивается что-то острое. Боюсь даже лишний вдох сделать, чтобы случайно не ранить себя. Касаюсь странного предмета кончиками дрожащих пальцев и понимаю, что это ремень безопасности впивается в кожу. Выдыхаю. Вот только расслабиться не удается.

Снова раздается завывание ветра. Холод просачивается в салон, проникает под платье, окутывает кожу, из-за чего та покрывается пупырышками. Громкий хлопок заставляет меня вздрогнуть. Мышцы сталью наливаются от напряжения — ведь стоит сделать один глубокий вдох, как в нос тут же бьет хвойный аромат с нотками сандала. Так пахнет только один человек — мой муж.

Даже “во тьме” перед глазами встает картинка его измены. Сердце, которое гулко бьется в груди, снова начинает болеть. Горло сдавливает, а к глазам подкатывает слезы. Я не знаю, в чем их причина. Скорее всего, дело в диком ужасе, который скрывает тело. Если я не смогу видеть, то даже уйти от Демида буду не состоянии. А может, просто этот день решил меня добить.

Как бы я ни старалась, не могу сдержать слезинку, которая скатывается по щеке.

— Зрение не вернулось? — голос мужа сливается с урчанием двигателя.

Миг, и меня вдавливает в кресло. А в следующую секунду несет в сторону. Врезаюсь плечом в, скорее всего, дверцу. Шиплю. Это ведь резкого поворота, да?

Кое-как распрямляюсь. Цепляюсь обеими руками за сидушку кресла, пытаясь хоть как-то сохранить видимость контроля над ситуацией.

— Нет, — кое-как вылавливаю из себя. Разговаривать с Демидом — это последнее, чего мне хочется. Еще… Стоп, а сколько времени прошло после моего падения с лестницы? Как долго я валялась без сознания? Руслан же звонил мужу и говорил, что тому срочно нужно вернуться. Значит…

О господи, мой малыш! Как он? Почему я сразу не подумала о своем ребенке? Что я за мать такая?

Измена мужа, темнота перед глазами, страх перед неопределенном будущем — все отходит на задний план.

Прислушиваюсь к ощущениям: ноющая боль пульсирует в теле, по затылку словно тысячи молоточков бьют, но… в животе спокойно. Рези нет, вообще никаких неприятных ощущений. Только поясницу тянет. На этом все.

Неужели пронесло? Неужели хоть немного удачи оказалось на моей стороне?

Да, оканчательно выдохнуть не получается. Но, по крайней мере, одной заботой меньше. С ребенком вроде бы все в порядке. Моя беспечность не обернулась мне боком, и это главное. А я? Я как-нибудь справлюсь. Надеюсь, темнота перед глазами — это временное явление.

Не выдерживаю, все-таки накрываю живот ладонью и мысленно обращаюсь к ребенку, растущему внутри меня:

“Прости малыш. Больше такого не повторится. Мамочка больше не подвергнет тебя опасности. Я защищу тебя всеми возможными способами. Обещаю”.

Слезы отчаяния и радости подкатывают к ничего не видящим глазам. Даже не пытаюсь их сдерживать. Крупные капли льются по щекам, стараясь избавить меня хоть от доли разноплановых чувств, которые вихрем крутятся в груди.