Книга (не) прощу тебя, предатель, страница 99 – Ари Дале

С этими мыслями опускаюсь обратно в кресло. Поднимаю голову. Вижу Анну, которая так и топчется в двери.

— Я что-то неясно сказал? — вздергиваю бровь.

— Но… как же… мы… — девушка заикается, глядя на меня во все глаза.

— Нет, никаких “мы”, — стискиваю подлокотники, лишь бы снова не сорваться. — Не знаю, что ты там себя придумала. Но ты никогда не интересовала меня как женщина. Не говоря, уже о чем-то большем.

— Но… — Анна снова пытается возразить.

А я снова ее перебиваю.

— Какие, блядь, но? Я тебя даже не трахал! — снова начинаю заводиться. — Выбрось из головы хрень, которую ты туда вбила, — выплевываю. — Меня, кроме моей жены. никто не интересует. Поняла меня? Никто! — последнее слово буквально выкрикиваю.

Анне, похоже, нужен всего миг, чтобы осознать то, что я говорю, ведь в следующий — ее глаза наполняются слезами. Девушка разворачивает на каблуках и вылетает из кабинета, оставляя, за собой только противный сладких запах духов.

Я же прикрываю глаза, прислоняюсь затылком к спинке кресла, шумно выдыхаю. Вот только расслабиться не получается. В голове постоянно всплывает одна мысль и не дает мне покоя:

“Как я мог допустить, чтобы моя жизнь превратилась вот в это?”.

Демоны постепенно утихомириваются, предоставляя место досаде, которая жжет изнутри. Ведь мне некому винить, кроме себя.

Остальной день почти полностью стирается из памяти. В ней лишь остается, заявление о переводе в другой филиал, которое мне на рабочую почту прислала Лиза, моя помощница.

Поздно вечером открываю дверь палаты жены и застываю. Кровь отливает к ногам, до меня доносятся приглушенные всхлипы.

Бросаю взгляд на кровать. Диану на ней нет. Все внутри леденеет, мышцы натягиваются как струна, в голове начинает гудеть.

Сам не понимаю, когда срываюсь с места. Двумя широкими шагами пересекаю пространство до середины темной комнаты. Оглядываюсь. Диану не нахожу, но вижу полоску света на полу, возле приоткрытой двери ванной.

Не жду, несусь к ней. Тяну на себя деревянное полотно и застываю на пороге. Сердце пропускает удар, а потом еще один, когда, наконец, осознаю картину перед собой.

Диана в белой пижаме сидит на холодном полу между унитазом и раковиной, одной рукой прижимает к груди колени, а второй — закрывает рот, душа рыдания.

Мгновение не двигаюсь, кажется, даже не дышу, а в следующее — делаю шаг и падаю перед женой на колени.

— Что случилось? Где болит? — протягиваю к Диане руки, хочу ощупать, но замираю. Боюсь притронуться. Что если наврежу еще больше? — Диана, ответь, что не так? — отчаяние звучит в моем голосе. — Малышка… — с силой сжимаю кулаки, руки чешутся поднять Диану и отнести к врачу. Но нельзя. Вдруг сделаю хуже? — Что-то болит?

Видеть Диану, такую маленькую, сжавшуюся в клубочек, физически больно. А из-за осознания, что ничем не могу помочь, становится только хуже. Хочется рвать и метать, что-то делать, как-то помочь жене, но все, что удается — сидеть перед ней и наблюдать за тем, как слезы льются по ее щеках, скапливаются на ребре ладони и текут дальше.

— Диа… — договорить не удается, потому что Диана вытягивает руку, которой обнимала ноги, поворачивает кулак пальцами вверх и открывает его.

На ладони замечаю приличный клок волос… белоснежных волос… ее волос. Почти сразу понимаю, что происходит — терапия. По идее, я должен испытать облегчение, что ничего более страшного не случилось, но, видя, как сильно расстроена Диана, ощущаю себя бессильным. Пружина внутри только сильнее стягивается.