Книга (не) прощу тебя, предатель, страница 59 – Ари Дале

На самом деле, я долго думала о том, чтобы попросить Сашу помочь мне. Очень долго. Благодаря его деньгам можно было бы провести операцию в ближайшее время. Но, в итоге, поняла, что не хочу… не хочу, чтобы муж имел хоть какое-то отношение к моей болезни и выздоровлению.

В голове то и дело мелькают воспоминания о том, как Саша отмахивался от меня, когда я говорила, что нехорошо себя чувствую.

После критики мужа ощущала себя «не такой». Думала, может, я и правда “обленилась”. Ведь моя жажда жизни действительно исчезла. Если передо мной становился выбор: куда-то пойти или остаться дома, — я в последнее время склонялась ко второму. Хотя раньше было невозможно застать меня дома. Я и так виню себя за то, что затянула с походом к врачу. А то, что произошло позже вообще из ряда вон выходящее. Я не была готова к тому, что мужа переклинит. Это было… ужасно. Поэтому я больше не хочу полагаться на Сашу. Сегодня он может обещать сделать все, чтобы я выздоровела, а завтра…

Слезы подкатывают к глазам. Не понимаю, чем заслужила такое отношение. Да, мать Саши — та еще сука, но при чем здесь я? Разве человека оценивают не по его поступкам? А как же любовь?

Судорожно вздыхаю. Моргаю, сдерживая слезы, после чего снова смотрю на доктора.

— Да, уверена, — стараюсь выдавить из себя улыбку. Жаль, что не получается.

Понимаю, что мне будет сложно… очень сложно со всем справиться самостоятельно. Из-за этого страшно до безумия. Но из-за этого просить помощи у предавшего меня человека не собираюсь. Достаточно того, что, когда я вчера вернулась с УЗИ, на тумбочке меня ждал телефон, явно, оставленный мужем. Не хочу чувствовать себя обязанной еще больше.

— Хорошо, — Елена Васильевна заправляет за ухо прядь светлых волос, выбившуюся из хвоста. — Тогда буду держать оборону, — ободряюще улыбается.

— О чем вы? — хмурюсь, холодок волной проходится по позвоночнику.

— Вчера у нас был не самый приятный разговор с Александром, — Елена Васильевна ведет плечами, словно пытается избавиться от резко накативших воспоминаний.

До меня только сейчас доходит, на что я обрекла бедную женщину, когда отказалась говорить мужу свой диагноз.

— Простите, — кровь приливает к щекам.

— Не берите в голову, — Елена Васильевна отмахивается. — Лучше скажите, онколог с вами говорил? — она чуть склоняет голову набок.

— Да, — кожа покрывается колючими мурашками, стоит вспомнить встречу со строгой женщиной с самым стеклянным взглядом из всех, которые мне довелось видеть. На самом деле, Ульяна Дмитриевна оказалась вполне учтивым врачом и старалась простым языком отвечать на мои вопросы. Но ее глаза… они до сих пор кажутся нечеловеческими. На мгновение зажмуриваюсь, чтобы избавиться от их образа и заодно холода, который распространяется по телу. — Ульяна Дмитриевна предложила начать терапию, чтобы попробовать уменьшить новообразование, — прохожусь языком по пересохшим губам.

Мелкая дрожь сотрясает тело, стоит только представить, через что мне предстоит пройти.

— Очень хорошо, — Елена Васильевна щурится. — В таком случае, даже лучше, что мы немного оттянем проведение операции, — в голубых глазах врача зажигается огонек надежды. — Может, репродуктивную функцию удастся сохранить в большем объеме, — произносит она тихо, словно сама себе.