Книга (не) прощу тебя, предатель, страница 51 – Ари Дале

Я… утону?

Вдруг под ногами нахожу дно. Быстро отталкиваюсь от него.

Как могу, гребу руками. Мельтешу ногами. Глаза дерет от воды, но я боюсь их закрыть. Смотрю вверх, где мелькает свет. Как могу, тянусь к нему. Кое-как оказываюсь на поверхности. Судорожно вздыхаю, набирая в легкие воздух вместе с водой. Моргаю. Вижу мамочку…

— Мама, помоги мне… мама… — истерично кричу, пытаюсь задержаться на воде. Но не получается. Меня снова тянет вниз. Все глубже и глубже.

А мама просто… наблюдает.

Последнее, что я вижу, прежде чем стихия затаскивает меня в свои ледяные объятия — довольные глаза мамы.

Моргаю, возвращаясь в реальность.

Страх все еще волнами прокатывается под кожей, но я не собираюсь показывать его женщине передо мной. Не хочу, чтобы она видела, что может оказать на меня настолько сильное влияние. Поэтому стискиваю челюсти, едва ли не до скрипа зубов и впериваю гневный взгляд в мать.

Все еще сложно поверить, что произошедшее со мной не сон. Не говоря уже о том, что все это со мной сотворила женщина, которая, по идее, должна была защищать меня ценой собственной жизни. В детстве я не понимал, насколько ужасно она со мной поступила. Зато сейчас отчетливо все вижу. Не говоря уже о том, что до сих пор терпеть не могу воду.

— Из-за тебя я чуть не утонул, — выплевываю каждое слово.

— Ну не утонул же, — закатывает глаза. — Всякое случается. Вы, дети, такие непоседливые, я не смогла за тобой уследить, — начинает бегать глазами по разным сторонам.

Явно, хочет избежать разговора, который сейчас происходит. Но я не готов отступать. Если уже зашла речь о самом страшном дне в моей жизни, то нужно довести разговор до конца.

— Скажи, если бы тот мужчина не бросился в воду и не спас меня, ты хотя бы попыталась мне помочь? — рычащие нотки проскальзывают в моем голосе.

Я нахожусь на грани. Каждой клеточкой чувствую, что готов сорваться. Поэтому заставляю себя стоять на месте. Если сделаю хотя бы шаг, то точно сверну шею собственной матери.

— Конечно! — она всплескивает руками. — Я просто в шоке была. Не знала, что делать, ведь мой родной сынок тонул.

Мать сокращает остатки разделяющего нас расстояния, кладет руки мне на щеки, вглядывается в мои глаза.

— Сашенька, я люблю тебя, — шепчет. — Кто как не ты, должен знать это! — обида пропитывает каждое ее слово. — В тот день, я правда хотела научить тебя плавать. Мне так жаль, что все обернулось трагедией.

Смотрю на мать и не могу поверить, что даже сейчас она врет. Если бы тот случай в реке был бы единственным, когда она вела себя неадекватно, я бы, возможно, повелся на ее слова и признание в любви. Но воспоминания о нашей жизни с ней, пока меня не забрал отец, до сих пор не дают мне спать по ночам. Поэтому, постояв еще мгновение, я просто отступаю. Руки матери падают вдоль тела, а в глазах появляются слезы. Крокодильи, конечно же.

— Какая же ты… — на секунду замолкаю, подбирая подходящее слово, — лицемерная, — ничего лучше в голову не приходит. — Уходи! — произношу отчетливо.

— Что? — глаза матери округляются.

— Я сказал: уходи, — мышцы бугрятся под кожей из-за сдерживаемой ярости. — И чтобы рядом с Дианой я тебя больше не видел! — чеканю.

— Но… — мама краснеет. Явно, собирается со мной поспорить, но я-то знаю, на что давить.