Книга Открывая двери, страница 54 – Ари Дале, Жанна Никитина

Перестаю чувствовать себя.

Напряженные мышцы почти сразу расслабляются, но сердце бешено колотится в груди.

— Ты такая красивая, — сквозь вату в ушах доносится хриплый шепот. — Люблю тебя.

Антон притягивает меня к себе, убирает от лица мои волосы. Целует в лоб.

Чувствую себя выжатой как лимон, поэтому падаю на грудь Антона, прижимаюсь щекой к его плечу и жду, когда силы ко мне вернуться.

Не знаю, сколько проходит времени, прежде чем дыхание устаканивается. Разум постепенно восстанавливает свою работу.

Непонятный червячок начинает ворочаться в животе. Не сразу осознаю, что не дает мне покоя, пока…

Резко сажусь, ощущая, что член Антона еще во мне.

Значит…

Страх паучьими лапками ползет по коже. Смотрю на Антона и вижу улыбку, блуждающую у него на губах. В глазах ни капли раскаяния.

Тошнота тут же подкатывает к горлу.

Открываю глаза. Тихо стону. Напрягаюсь. Неловкость вчерашнего вечера обухом ударяет по голове.

— Расслабься уже, — рядом бурчит Стас, обнимает меня, притягивает к себе, наваливаясь сверху.

Соплю, но не двигаюсь. Щеки пылают, словно их натерли перцем. Прикрываю глаза. Стыд тут же опаляет внутренности. Когда ремонтеры открыли двери лифта, я только-только успела натянуть брюки. Застегивать ширинку пришлось под насмешливыми взглядами рабочих, один из которых, как он думал незаметно, показал Стасу большой палец. Я же еле сдержалась, чтобы не продемонстрировать ему средний.

После того, как нас вытащили, мы со Стасом все-таки добрались до нужного этажа, где находились четыре двери. Три квартиры оказались жилыми. В четвертой никого не было… уже не было. В общей сложности мы просидели в лифте чуть больше часа. И теперь я не знаю, на что Соколовскому хватило этого времени.

“Ох, Аня, дуреха, мало боли он тебе причинил?!” — мысленно качаю головой.

— Нужно вставать, — ворочаюсь под тяжелым телом Стаса, пытаюсь скинуть его, но он не реагирует.

— Еще минуточку, — дышит мне в ухо, отчего приятные мурашки разбегаются по коже.

На короткое мгновение позволяю себе представить, что так могло бы проходить каждое утро, живи мы со Стасом вместе, словно обычная пара, где царит любовь и гармония… а не вынужденные отношения.

— Вставай! — кое-как отдираю от себя сильную руку.

Опускаю стопы на холодный пол. Тяжело вздыхаю. Хоть вчера Стас и уговорил меня приехать к нему, чтобы не натворить глупостей, но сегодня нужно ехать домой. Я просто обязана вбить сестре в ее голову простую истину: Соколовский — зло во плоти.

— Закинешь меня домой? — поворачиваюсь на кровати.

Замираю, не в силах отвести глаз. Стас разлегся на животе, заложив одну руку под подушку, вторую, которой совсем недавно обнимал меня, он убрал под щеку. Его веки плотно сжаты. Четко очерченные губы наоборот приоткрыты. Тепло расползается в груди. Не хочу тревожить Стаса. Мне нравится на него смотреть. Нравится за ним наблюдать. Нравится… он мне нравится.

Резко отворачиваюсь. Поднимаюсь на ноги. Одергиваю белую мужскую футболку, которую надела вчера. Шлепаю в ванную. Включаю воду. Раздражение заставляет бурлить кровь. Побыстрее бы все это закончилось. Я очень устала. Хочется скинуть с себя груз проблем, состоящих их вечных переживаний о том, что может сделать Соколовский, что в очередной раз выкинет сестра, что чувствует ко мне Стас. Когда все закончится, уеду куда-нибудь, побуду одна, отвлекусь от всего. Тяжело вздыхаю, опираясь на раковину. Это всего лишь мечты. Сейчас, главное — не дать сестер наделать еще больше глупостей. Плохое предчувствие оседает в груди. Лишь бы Аня ничего не натворила за прошедшую ночь.