Книга Свёкр с Кавказа. Десять уроков любви, страница 14 – Алекс Стар

Нависает надо мной всем своим грозным хищным телом.

И я снова чувствую его близость.

Слишком опасную близость.

Я не знаю, что со мной: мне одновременно хочется вцепиться в его лицо когтями, царапать его, и в то же время я чего-то жду.

Жду, когда он возьмёт меня за подбородок, обожжёт своим взглядом и…

Нет, я не смею думать о подобном.

— Ты плохо любила своего мужчину. Не показывала ему свою любовь. Покорность… — низким голосом произносит он мне прямо в лицо, и у меня нет сил даже сделать хоть шаг.

Отступить назад.

От него исходит аромат кубинских сигар, которые он так любит, французского вина и власти.

У меня кружится голова.

— Ты меня плохо услышала? Иди! — вдруг громко рявкает Умар, и я лечу на кухню, как он и приказал.

Илона

Губы дрожат от обиды, но я не доставлю Умару этого удовольствия.

Увидеть меня плачущей. Сломленной.

Хочет пельменей?! Отлично!

И я решительно залезаю в морозилку.

Что он сказал? Что любой полуфабрикат будет лучше моего умопомрачительного ароматного мяса?!

Ну что же… Картофель фри? Куриные наггетсы? Замороженная пицца? Нет — всё слишком вкусное для этого придурка.

И я откапываю среди груды всякой заморозки какие-то пельмени со… Шпинатом!

Да мой свёкр настоящий козёл. Вот и еда для него! И я со злорадной улыбкой закидываю целую пачку в кипящую воду.

Пусть кушает на здоровье!

Мне ли не знать, как мужчины в их семейке обожают зелень и овощи! Ещё кабачков для полного счастья ему не хватает!

Выкладываю пельмени горкой на блюдо и торжественно несу его обратно в столовую, покачивая бёдрами.

— Я нашла для вас самое лучшее блюдо, — со сладкой улыбкой ставлю я перед ним тарелку.

Вижу, с каким подозрением смотрит Умар на пельмени. Не доверяет мне.

Правильно делает.

Умный мальчик.

— Что это? — недоверчиво переспрашивает он меня.

И я с самой почтительной, самой сладкой улыбочкой отвечаю, чуть ли не кланяюсь ему в ножки:

— Это достойное вас блюдо. Как вы и просили. Попробуйте. Вам понравится, — елейным голоском продолжаю я. — Самое лучшее, что я нашла в вашем холодильнике.

Я с тайным наслаждением наблюдаю, как Умар осторожно подцепляет верхний пельмень вилкой и отправляет в рот, пару раз жуёт, борясь с отвращением, и у него на лице появляется такое выражение, словно он только что проглотил лягушку.

Но надо отдать ему должное: он пересиливает себя. Проглатывает.

— Вина? К такому изысканному блюду? — с издёвкой я тут как тут уже подливаю ему в бокал и вижу, как он судорожно хватает его, запивая ненавистный шпинат.

Сглатывает молча.

Не подаёт и вида, и только лёгкая дрожь брезгливости пробегает по его холёному мужественному лицу.

— Ну как, понравилось? — со злорадством интересуюсь я. — Угощайтесь ещё.

— Спасибо. Я сыт по горло, — выпивает Умар залпом вино, отодвигая от себя тарелку. — Ты не умеешь ни готовить, ни красиво выглядеть, — смотрит он на меня, снова бросая в лицо оскорбление, но я понимаю, что хотя бы сейчас я отыгралась за все унижения.

Пусть идёт спать голодным!

Счёт Один — один. Ничья.

— Можешь идти в свою спальню, — кидает он мне.

И я медлю на долю секунды на пороге.

Я бы хотела побыть ещё с ним. Рядом. Совсем недолго.

Почувствовать человеческое тепло. И мои щёки розовеют, когда я вдруг вспоминаю, как снимала с него обувь: первый раз прикоснулась к нему.