Книга Навсегда моя, страница 3 – Инна Инфинити

— Извини, что без предупреждения. Я могу войти?

Вопрос бывшего мужа приводит меня в чувство. Я мигом отмираю.

— Зачем ты приехал, Севастьян?

— Я приехал увидеть своего сына.

Что? В голове клубится миллион вопросов. Первый из них - откуда ты знаешь, что я родила именно сына? Но я задаю другой:

— Как ты узнал, где я живу?

— Это было не сложно. Так впустишь меня поговорить?

В груди вспыхивает злость, и я начинаю сыпать обвинениями:

— Сначала ты принуждал меня сделать аборт, а когда я отказалась, ты не признал ребёнка и три года не интересовался его жизнью. А сейчас вдруг захотел увидеть?

— Обстоятельства изменились, Элла. Теперь я хочу воспитывать своего сына, - жестко чеканит. - Нравится тебе это или нет.

— Убирайся вон! - цежу сквозь плотно сжатые зубы. - А если ты еще хоть раз приблизишься к моей квартире, я позвоню в полицию и…

У меня не получается договорить. Из коридора доносится топот детских ножек. Оскар выбегает в прихожую.

— Мама, а с кем ты разговариваешь?

Я не успеваю среагировать. Севастьян отталкивает меня рукой в сторону, делает уверенный шаг в квартиру и впервые видит нашего сына, так похожего на него.

Немая сцена.

Севастьян, замерев, неотрывно смотрит на Оскара. Кажется, даже не дышит. Оскар, неуверенно сжимая в руке бульдозер, растерянно глядит на Севастьяна. Затем сын переводит взгляд на меня. Указав на Севу пальцем, говорит:

— Чужой дядя.

— Да, это чужой дядя, - заявляю резковато. - И он уже уходит.

Но Севастьян никуда уходить не собирается. Он словно прирос к одной точке. Не сводит с Оскара глаз. Не моргает.

Мне становится страшно. Вдруг Сева скажет Оскару что-то лишнее? Вдруг заявит в лоб: «Я твой папа». Помня истерику Оскара после того, как я сказала, что папы у него нет, я побаиваюсь реакции сына на противоположную информацию. К тому же не так давно Илья предложил мне, чтобы Оскар называл его «папа Илья». Я пока отказалась, но предложение мне понравилось. Оно говорит о серьёзности намерений моего молодого человека.

Поэтому мне совсем не нужно, чтобы Севастьян торчал в моей квартире рядом с МОИМ ребёнком. Да, моим. Потому что Терлецкий отказался признать его своим. В графе «отец» стоит прочерк.

— У тебя есть биби? - с любопытством спрашивает Оскар.

Я мысленно про себя ругаюсь. Оскар очень контактный и социальный мальчик, он не боится чужих людей, в том числе взрослых. И так как Оскар - настоящий мужчина, он у каждого встречного требует машинку.

Севастьян, словно придя в себя, опускается перед ребёнком на корточки.

— Ты любишь машинки, Оскар? - ласково спрашивает. - Я куплю тебе много-много машинок. Вернее, уже купил. Их целая комната. Надеюсь, скоро я смогу тебе показать.

По позвоночнику пробегает неприятный холодок. Он же шутит?

— Много биби?! - в глазах сына тут же загорается радость.

— Да, - кивает.

Мне не нравится все, что я слышу. И вообще, откуда Севастьян знает имя нашего ребёнка? И что я родила именно мальчика? Я ему не сообщала. И я хорошо охраняю свою жизнь от светских журналистов, так что Сева не мог узнать имя из СМИ.

Каламбур под названием «Возвращение блудного папы» мне порядком надоел. Я встаю между Оскаром и Севастьяном, закрывая ребёнка от бывшего мужа.

— Севастьян, уходи, пожалуйста. Ты не можешь вот так брать и вламываться к нам спустя столько лет. Ты абсолютно чужой и посторонний человек, я имею полное право вызвать полицию. Подумай о своей репутации среди избирателей.