Книга Мы (не)возможны, страница 26 – Инна Инфинити

К счастью, Лена больше не приходит в «Косту» по утрам. Дома я слышала, что она наняла репетитора по английскому и занимается с ним прямо в офисе весь первый утренний час. Начальник разрешил ей. Это нужно для работы. Так что больше она не ловит нас с Германом в кафе. А вот поздним вечером, когда Герман отвозит меня домой, мы оба словно скованы тисками. Ночь, тесный салон автомобиля, и только мы двое. Мы даже не пытаемся говорить о работе‚ потому что оба понимаем: ничего не выйдет. Насколько легко мы общаемся утром за завтраком, настолько тяжело нам друг с другом в двенадцать ночи, когда Герман везет меня в Подмосковье. Это странные поездки. Наверное, мне следует уходить с работы в шесть часов, только чтобы избегать поездок с Германом. Я не знаю, с чего вдруг он решил поработать моим персональным извозчиком. Просто в районе девяти вечера он пишет мне сообщение на телефон:

«Скажи, когда будешь сегодня заканчивать. Я тебя отвезу».

И я говорю. В десять, в пол-одиннадцатого, в одиннадцать пишу ему:

«Я на сегодня все».

И Герман отвечает:

«Жду тебя на парковке через десять минут».

Иногда мы встречаемся у лифтов и едем на парковку вместе. А иногда я спускаюсь на минус первый этаж и направляюсь к одиноко стоящей черной «Тесле», за рулем которой Герман уже ждет меня. И после тяжелого трудового дня он еще целый час везет меня в Подмосковье, а потом столько же возвращается назад в Москву. У меня нет ответа на вопрос, зачем ему это.

По моей просьбе Герман не довозит меня до дома, а высаживает за несколько коттеджей до нашего. Но пока я иду по хорошо освещенной улице, его машина стоит у меня за спиной и дополнительно светит фарами. Тяжелый взгляд Германа давит на затылок и лопатки. Я кожей чувствую, как он внимательно смотрит мне в спину. И только когда я скрываюсь за воротами дома, «Тесла» уезжает.

Когда я прихожу домой, обычно свет горит только за закрытыми дверями комнат. Папина полоска света, как правило, под дубовой дверью кабинета на первом этаже. У мачехи и Лены в их комнатах. Никто не выходит меня встречать, и это невероятно радует. Мне не хочется отвечать на вопрос, как я добираюсь в столь позднее время. Конечно, у меня заготовлена и отрепетирована ложь, что на такси. Но вот что отвечать, если внезапно спросят, почему такси никогда не подъезжает прямо к дому, я не могу придумать.

Каждая такая поездка с Германом проходится по мне дорожным катком и превращает нервы в оголенные провода. Весь путь до дома мы молчим, и наше молчание громче крика. По крайней мере у меня точно рвутся барабанные перепонки. Что происходит внутри у Германа, я понятия не имею. Внешне он спокоен и непоколебим как скала. Сосредоточен на дороге. Пропускает всех пешеходов. Останавливается на каждом светофоре.

Периодически на меня волнами накатывает желание отстегнуть ремень безопасности, повернуть на себя лицо Германа и поцеловать. Это желание быстро сменяется другим — так же отстегнуть ремень безопасности, но уже не для того, чтобы наброситься на Ленца, а открыть дверь автомобиля и убежать подальше. А утром как ни в чем не бывало мы завтракаем в «Косте» и говорим о текущих делах. Как будто не ехали вчера целый час в звенящей от напряжения тишине. Как будто не дышали в тесном салоне одним воздухом, накаленным до предела. При этом с каждым днем недосказанность между нами накапливается, накапливается. С ужасом жду того дня, когда произойдет взрыв.