Книга Нам нельзя, страница 7 – Инна Инфинити

— Я не могу поехать домой в такой грязной одежде, — поясняю. — Ну, ты и сам понимаешь.

Герман тяжело вздыхает. Его вздох говорит что-то вроде «откуда-ты-взялась-на-мою-голову».

— Стиральная машина здесь, — показывает пальцем себе за спину в свою персональную ванную.

Кивнув, я проскальзываю мимо Германа и оказываюсь в его ванной комнате. Стены из темного керамогранита покрыты влагой, в помещении стоит пар вперемешку с запахом мужского геля для душа. Аромат щекочет ноздри. Я глубоко вдыхаю его и думаю о том, как этот запах звучит на коже Германа. Внезапно внизу живота снова появляется желание.

Закидываю вещи в барабан и закрываю дверцу. Герман подходит ко мне, открывает шкафчик, достает порошок и насыпает в специальный отсек в машине. Затем нажимает на стиралке несколько кнопок, и она начинает шуметь. Все так же не произнося ни слова, он ставит порошок обратно и уходит в спальню.

Очевидно, я застряла у Германа на какое-то время. Не могу же я уехать домой в этом полотенце. Несмотря на весь произошедший кошмар, я рада. Я рада находиться у Германа дома, видеть его и разговаривать с ним. Пускай, он общается со мной не очень приветливо и подозревает в том, что я какая-то шпионка, подосланная конкурентами. Плевать. Герман меня целовал. Герман меня хотел. Он и сейчас хочет, я видела, как член выпирал из полотенца. Герман стал моим первым мужчиной. Хоть и не так, как я о том мечтала.

Еще месяц назад я и подумать о таком не смела. И в ресторан я шла без каких-либо намерений. Просто хотела посмотреть на Германа со стороны. Убедиться, действительно ли люблю его до сих пор. И любила ли вообще. А то бабушка была уверена, что мои чувства к мужу сводной сестры — это подростковая ерунда. Как бы я хотела, чтобы бабушка оказалась права! Но стоя в ванной Германа после всего, случившегося между нами, отчетливо понимаю: мои к нему чувства сильные и настоящие. К сожалению.

Когда я возвращаюсь в комнату Германа, он заканчивает одеваться. Футболка быстро скользит по его натренированному телу, скрывая за собой мышцы. Полотенце валяется на кровати, на Германе спортивные штаны. Его темные волосы, еще слегка влажные после душа, аккуратно зачесаны назад.

— Видимо, ты задержишься у меня на какое-то время. Можешь надеть вот это, — кивает на футболку на кровати рядом с полотенцем. На ней нарисован логотип его любимого футбольного клуба. — Белья и штанов для тебя нет.

— Хорошо, спасибо.

Герман выходит из спальни, оставляя меня одну. Я надеваю его футболку. Она не на много длиннее полотенца, так что смысла в ней особого нет. Но все же в футболке, хоть и без белья под ней, я чувствую себя более одетой, чем в полотенце. Герман не сказал, куда мне идти, поэтому я иду за ним в гостиную. Он стоит ко мне спиной, колдуя над чем-то у кухонной столешницы. Шумит чайник. Я сажусь на тот же стул, на котором сидела ранее, и собираю свои вещи обратно в клатч. Когда касаюсь телефона, загорается экран. На нем висит сообщение от Лиды:

«Как дела? Ты у него?».

Смахиваю сообщение с экрана. Потом отвечу подруге.

— Что будешь пить? — спрашивает, не поворачиваясь ко мне лицом.

— Если можно, черный чай.

Надеюсь, моя просьба не очень наглая. Все равно ведь он включил чайник. Герман не отвечает. Продолжает молча колдовать над кухонной столешницей. Через несколько минут он ставит на остров френч-пресс с черным чаем, две кружки, а также тарелку с двумя сэндвичами. Один с лососем, второй с ростбифом.