Книга Я тебе больно, страница 29 – Чарли Энн Маар

— Неплохо. Думаю, подходишь, — как через слой ваты слышу голос Багримова.

Вообще ничего не понимаю.

Голова полностью пустая.

Ноги дрожат, а волны экстаза продолжают расходиться по телу.

Меня сейчас ничего не беспокоит. Ни то, что я с голым задом и раздвинутыми ногами лежу на столе босса. Ни то, что я теперь не представляю, как буду работать с ним дальше. Полная эйфория.

Продолжаю лежать и чувствую, что Марсель Рустамович поправляет моё бельё и юбку.

— Собирайся. Я отвезу тебя домой.

На ватных ногах пытаюсь подняться, но равновесие держать трудно. Голова кружится, а к горлу вдруг подступает тошнота.

Не знаю, это от переизбытка гормонов или от резкого осознания того, что только что произошло.

Что это вообще было? Это была я? Я это позволила?

Взгляд фокусируется на боссе, который берёт пиджак со спинки кресла и набрасывает на плечи.

— Ты в порядке, Асти? Выглядишь так, словно тебя никто никогда не трахал.

Щёки обдает жаром — явный сигнал, что нормальная Я снова возвращается в тело.

— Вы… вы не трахали меня…

— Ну это сегодня. С тебя и так достаточно.

Как он может вот так просто об этом говорить.

То есть, что он имеет в виду, что это повторится?!

— Поехали. Мне ещё в одно место нужно успеть.

Я не помню, как мы добираемся до лифта и как спускаемся на подземную стоянку. Мои мысли будто вдребезги разнесло. То, что для меня стало одним из самых ярких событий в жизни, для Багримова, очевидно, обычное дело.

Меня не прекращает трясти. И всю дорогу до дома я чувствую себя так, словно к моему телу присоединили электрошокер.

Господи, что я наделала? Что мне дальше делать?!

— Какой подъезд, Асти? Ты слышишь?

Вздрагиваю, повернув голову к боссу, который уже въезжает во двор моего дома.

— Что?

— Какой подъезд?

— А… не нужно к подъезду… Я выйду здесь… Со мной живёт Дина. Она тоже в компании работает… Не хочу слухов.

— Это никого не касается.

— Это важно для меня, — с трудом сглатываю вязкую слюну и берусь за ручку двери. — Спасибо, что подвезли…

Чувствую себя полной идиоткой. Даже не знаю, что говорить и как себя вести. От стыда щёки по-прежнему горят огнём, поэтому я просто вылетаю из салона и несусь к своему подъезду. На полпути оборачиваюсь и смотрю на машину Багримова, но он уже тронулся с места.

Асти

— У меня больше нет денег. Я перевела, сколько было.

— На лекарства не хватает…

— Мам, я всё понимаю, но я ведь деньги на станке не печатаю. Откуда мне их взять?

— Ну, может быть кредит. Мне не дадут, у меня и работы нет нормальной. Да и с чего я его потом выплачивать буду. Долгов так много. Ты всё-таки наша дочь…

Стиснув зубы до скрежета, приваливаюсь спиной к стенке лифта и пытаюсь не зарычать вслух.

Как же меня это раздражает. Она вспоминает, что я дочь, когда ей что-то нужно. А то, что с дочерьми так не обращаются нормальные родители, как они обращались со мной?

И вообще, у меня самой скоро, возможно, работы не останется, а я ещё кредит должна взять?

— Я не буду брать кредит, мам. Здесь, в Москве, у меня нет своей квартиры, и я арендую жильё, плюс расходы на питание, одежду, здоровье и так далее. Кредит я просто не потяну.

— Ты могла бы вернуться сюда. Работать тут, и помогать нам. Дай бог, состояние отца улучшится, Насть.

Не испытываю никакого воодушевления по этому поводу. И возвращаться точно не собираюсь.