Книга Мой первый. Игрушка Зверя, страница 39 – Мила Дали

— Хорошо, — засмущавшись, отвечаю.

Демид нежно поглаживает мою руку большим пальцем. Поразительно, но от этой невинной ласки я вся пылаю.

Невольно опускаю взгляд на наши переплетенные пальцы.

Замечаю, что рукав на пуловере Демида задрался, обнажив часть его предплечья.

На смуглой коже там, где пульсирует венка, я вижу начало татуировки — римские цифры. Такие знакомые, такие пугающие…

Когда-то они врезались мне в память как осколки разбитого стекла.

И сейчас мир стремительно меркнет, теряя свои краски и звуки.

Сквозь пелену ужаса всплывают картинки из той ночи: комната, залитой красным светом; Зверь в маске; на его руке, сжимавшей мой подбородок, точно такие же цифры. Я вспоминаю, что произошло между нами, и все, что происходит теперь, сразу утрачивает смысл, право на жизнь.

В ушах от поразительного открытия звенит тишина, прерываемая оглушительным стуком моего сердца.

В голове всплывают факты, которые я до этого момента старалась не замечать: голос Демида, запах, манера двигаться — все это было мне знакомо. Лица Зверя я не видела, но он брюнет, как и Демид. И рост, и фигура — все сходится. Это должно было меня насторожить, но я сама себя убедила, что это простое совпадение…

Демид продолжает поглаживать мою ладонь, но его ласка, еще недавно казавшаяся мне верхом нежности, превращается в обжигающую опасную пытку.

Я вся сжимаюсь, пытаясь справиться с ужасом и паникой.

Лихорадочно соображаю, что делать, но…

— Алисия?

— Я просто задумалась о том, какой чудесный у нас вечер, — едва справляясь с дрожью в голосе, отвечаю. — Мне нужно на минуточку отойти… в дамскую комнату…

Пробую убрать руку, но Демид напрягает пальцы и не отпускает.

Словно почувствовав перемену во мне, смотрит на наши руки и видит татуировку, ставшую символом моего кошмара.

Не задерживаясь на ней, вновь поднимает взгляд, который становится острым, словно лезвие, приставленное к горлу.

Черты его лица мрачнеют, губы сжимаются в жесткую линию. Я перестаю узнавать Демида. Передо мной сидит чужой опасный мужчина, и я понимаю — вот его истинное лицо.

— Ничего не изменилось, — рокочет он. — Ты по-прежнему будешь послушной девочкой.

Его слова звучат как реквием, от которого у меня мороз ползет по позвоночнику и волосы на голове шевелятся.

— Я не согласна. Я ведь еще тогда, в кабинете, все сказала, — с трудом выжимаю слова, сгорая под его взглядом.

— А я не привык, чтобы мне отказывали. И ты будешь делать то, что я говорю. От этого зависят наши отношения.

— Я бы лучше выбрала…

— У тебя есть выбор: либо ты принимаешь правила игры, либо… Впрочем, другого варианта я не рассматриваю. Ты моя, и это не обсуждается.

— Потому что я — твоя собственность? — вспоминаю слова, которые он рычал мне той ночью.

— Да…

Мне становится дурно.

Растерянно оглядываюсь на людей за соседним столом, и Демид еще сильнее сжимает мою ладонь.

— …Не пытайся смотреть на гостей испуганными глазами. Они все равно ничего не поймут. Здесь каждый занят только собой.

— Тогда я закричу.

— Кричи. Можешь даже перевернуть стол. Возможно, после такого тебя выведут из ресторана, но ты все равно далеко не уйдешь. Вечер будет проходить так, как его запланировал я.

Тяжело сглатываю и напрягаюсь, вытягивая ладонь из его захвата, и Демид вдруг позволяет, ослабив хватку. Прячу поледеневшие руки под стол.