Книга Мой первый. Игрушка Зверя, страница 29 – Мила Дали

— Где-то здесь это место? — осторожно выясняю.

Молчание Демида действует на меня странно — оно не пугает, скорее интригует, заставляет с еще большим любопытством всматриваться в мелькающие за окном пейзажи.

Постепенно деревья редеют, и снова становится светло.

Внедорожник притормаживает на поляне, за которой начинается крутой обрыв.

Демид выходит из машины и, обойдя ее, открывает мою дверцу.

Его лицо ничего не выражает, но в жесте, с которым он протягивает мне руку, читается немое приглашение.

Выбираясь из уютного тепла внедорожника, ёжусь, хотя на мне модный полушубок Инны.

Наступаю на землю, и лед в маленькой лужице под ногой хрустит, и этот звук единственный на всю округу. Ни шелеста, ни щебета, даже ветра нет, как будто кто-то нажал кнопку паузы, остановив время и заставив замереть здесь все в ожидании.

Демид ведет меня к обрыву, который кажется мне краем мира.

Вдали, подернутые дымкой, уходят за горизонт почти невидимые отсюда деревья.

Делаю еще шаг, наступая на самый край, и чуть наклоняюсь.

На дне обрыва все затянуто густым серым туманом.

Так высоко…

У меня перехватывает дыхание, и я, качнувшись, чуть съезжаю носком сапога вниз.

Вздрагиваю, когда Демид подходит сзади и, взяв меня за предплечье, оттаскивает от края. Он делает это не грубо, но и не деликатно.

— Осторожно, — цедит, как кажется, слегка недовольно.

Перемещает руку мне на талию, держит возле себя.

— Место невероятное! — искренне делюсь впечатлением.

— Да, я часто сюда приезжаю. Помогает стабилизировать нервную систему.

Поворачиваюсь к Демиду и поднимаю лицо.

— Мне было приятно побывать здесь. Спасибо.

Он тоже поворачивается ко мне.

— Я рад.

Ах, этот взгляд… глаза в глаза…

И снова тишина, но теперь она словно сгущается. И я растворяюсь в ней, перестаю ощущать свое тело.

Я тоже замираю, как и все здесь, в ожидании момента, которому все сейчас благоволит.

Демид прикасается теплой ладонью к моей щеке, выдыхает пар на прохладном воздухе. Склоняется и слегка задевает губами краешки моих губ.

Мое сердце сжимается, перестает биться от волнения.

Демид проталкивает горячий влажный язык в мой рот, и я с удовольствием принимаю его, потому что мне очень приятно.

Внизу живота и между ног теплеет от возбуждения, дыхание учащается, и я сама не понимаю, как уже смело обнимаю Демида за шею и тяну на себя.

Мне безумно нравится, как пахнет этот мужчина, нравится вкус его слюны, его неторопливое прерывистое дыхание, нравится, как он целуется.

— Говорят, что если целоваться на холоде, то губы обветрятся, — смущенно шепчу, когда Демид выпрямляется, но продолжает обнимать за талию.

— Тогда побережем твои губы.

— Тебе будет неприятно меня целовать, если они обветрятся?

— Не в этом дело. Если сейчас я сделаю это снова, то мне придется взять тебя на руки и отнести на заднее сиденье машины, а там, как ты сама понимаешь, одними поцелуями все не ограничится.

Он выжидающе молчит и смотрит на меня.

Я не опытна в отношениях с мужчинами, но сейчас у Демида такой однозначный взгляд, что даже я понимаю, чего он ждет от меня — намека на одобрение.

В голове невольно вспыхивают картинки, как Демид подхватывает меня на руки и уносит в свой внедорожник. Кладет на заднее сиденье, нетерпеливо раздевает догола и раздевается сам.