Книга Грешник, страница 57 – Сьерра Симоне

— Поговорить, – подтверждаю я. – Я почти отказался, Зенни, и единственная причина, по которой могу сказать «да», – мое обещание себе, что сделаю все правильно. Поэтому, пожалуйста, позволь мне сделать это правильно.

Она кивает. Однако от меня не ускользает, как она слегка ерзает на стуле, словно пытается унять боль между бедер, и я едва сдерживаюсь, чтобы не броситься к ней и не помочь в этом. Для этого понадобятся всего лишь два пальца прямо поверх ее джинсов. Два пальца и две минуты, и я заставил бы ее почувствовать себя намного лучше.

«Плохой Шон. Сосредоточься».

Слоеное тесто и разговор.

— И это будет выглядеть, как деловые переговоры? – спрашивает Зенни. – Тщательно изучим условия, написанные мелким шрифтом?

Вместо того чтобы ласками довести Зенни до оргазма, когда она, задыхаясь, выкрикнет мое имя, я снова беру скалку, скорее для того, чтобы чем-то занять руки (хотя смутно помню, что ужин все еще находится на разных стадиях приготовления).

— Именно это и было моей первой мыслью, – признаюсь я, раскатывая слоеное тесто. То, как ее глаза следят за моими предплечьями, пока я работаю скалкой, еще больше лишает самообладания. – Но дело в том, что, если вдуматься, деловые переговоры – это дерьмовая вещь. Их главной целью является выяснить, что ты можешь получить от другого человека, не дав ничего взамен. И я не хочу, чтобы у нас было именно так.

Кажется, мои слова как-то влияют на нее, потому что она поднимает на меня взгляд, и ее глаза светятся доверием, а на лице появляется некая настороженность. Ее противоречия – доверие и защитная броня, смелость и застенчивость – для меня как кошачья мята. Они проникают в те уголки сознания, о существовании которых я даже не подозревал, дергая за невидимые нити в груди, которые я не могу определить.

Она, черт возьми, очаровывает меня.

— Значит, не деловые переговоры, – говорит она.

— Нет, – отвечаю я, раскатывая тесто, и оно тут же рвется пополам, что заставляет Зенни смеяться. В шутку бросаю на нее хмурый взгляд, пока пытаюсь уложить кусочки теста в форму. – Не переговоры. Что скажешь о встрече и оказании паллиативной помощи вместо этого?

Она слегка наклоняет голову, ожидая продолжения, что я и делаю.

— Понятно, что мы собрались тут не потому, что умираем, но, когда моя мама была на приеме у врача, мне запомнилось то, как они говорили. – Овощи наконец-то поджарились, я отставляю в сторону форму с тестом и начинаю смешивать начинку. – Я думал, мама придет туда, и ей начнут рассказывать о болевом пороге, побочных эффектах и тому подобном, но вместо этого они обсуждали мамины цели и приоритеты. Что для нее важно в последние дни жизни. Как она представляет себе свою смерть.

Заливаю начинку в запеканку, накрываю ее, возможно, неготовым тестом и отправляю в духовку. Затем поворачиваюсь к Зенни, которая внимательно наблюдает за мной.

— Тебе тяжело было об этом слушать? – интересуется она. – О том, как твоя мама говорила о смерти?

Я до сих пор помню кабинет врача, не приемную, а настоящий кабинет, уставленный книгами и фотографиями его семьи.

«Я просто не хочу испытывать боль», – сказала мама, и ее голос дрогнул, когда мой отец закрыл лицо руками. Это все.

— Да, – ответил я. – Было тяжело. Но оно того стоило. Уверяю тебя, я не собирался переводить разговор на грустную тему онкологии, потому что речь о нас и о более веселых вещах.