Книга Грешник, страница 47 – Сьерра Симоне

А хуже всего то, что я по-прежнему знаю все причины, по которым мне не следует соглашаться, они настойчиво барабанят в моей голове, как марширующий оркестр. Но я все равно хочу сказать «да».

Черт, как же сильно я этого хочу.

Закрываю глаза, и в этот момент она наносит последний удар. Нежный, неуверенный поцелуй в мои губы, сладкий и дразнящий, а затем пустота.

Резко открываю глаза.

— Черт, – хрипло матерюсь я.

— Пожалуйста, Шон, – шепчет она, находясь так близко ко мне, что если бы захотел, то мог бы притянуть ее к себе, мог бы уткнуться лицом в ее шею и укусить, как вампир. Мог бы заставить ее почувствовать каждый твердый опасный дюйм того, почему это такая ужасная идея.

Думаю о том, что все еще не знаю ее по-настоящему, не так, как следовало бы. Я ничего о ней не знаю, кроме скудных биографических фактов, почерпнутых из случайных упоминаний о ней Элайджей… и, конечно, того, что она совсем скоро станет монахиней и хочет узнать, чего ей будет не хватать после того, как она погрузится в свою монашескую жизнь.

— Мне нужен день, чтобы подумать об этом, – говорю я, делая неуверенный шаг назад, подальше от нее, и мое тело в ту же секунду начинает протестовать из-за расстояния между нами. – Не собираюсь притворяться, что я хороший человек, но даже мне нужно сначала все обдумать.

Зенни кивает и не кажется удивленной или расстроенной, и я понимаю, что она этого ждала. Она ожидала, что мне нужно будет время, и это меня немного успокаивает. Даже если я для нее дьявол-искуситель, по крайней мере, она не лгала о том, что чувствует себя со мной в безопасности, о том, что доверяет мне. Она явно считает, что у меня есть какие-то моральные принципы, и каким-то непостижимым образом я даже горжусь этим, хотя и не хочу заниматься самоанализом. И где-то в глубине своего сознания я понимаю, насколько мне уже небезразлично мнение Зенобии Айверсон о Шоне Белле.

— Понимаю, – говорит она. – Могу я ждать твоего звонка?

Даже если новая встреча – это глупая идея, меня не прельщает обсуждать что-то настолько личное и важное для нее по телефону.

— Поужинаем здесь. Завтра в семь. И снова поговорим.

— Ужин, – произносит она, и на губах Зенни появляется едва заметная улыбка. – Договорились.

— Хорошо.

Зенни направляется к двери, и я провожаю ее, обещая себе, что найду завтра способ мягко ей отказать, что придумаю, как сказать «нет» этому безумному плану. Я ни за что не соглашусь на ее затею, когда она придет завтра на ужин.

Убеждаю себя, а потом наблюдаю за ее задницей, спрятанной под скромным сарафаном, пока Зенни идет лифту.

Впервые за последние восемь месяцев я едва не забиваю на семейный ужин. Эйден и Райан постоянно это делают, но я всегда присутствую. Каждую неделю. Даже работа не останавливала меня – еду к родителям, ужинаю с ними, а потом возвращаюсь в офис, если нужно.

Но после ухода Зенни я нахожусь в странном, беспокойном состоянии и не могу ни на чем сосредоточится. Мысли скачут, стояк вернулся с новой силой и требует внимания. И незнакомые мне до этого момента чувство вины и советь гоняются друг за другом по кругу, как собаки.

Как поступить порядочно?

Поверить, что Зенни знает себя и в состоянии делать собственный выбор и принимать решения? Помочь ей в стремлении к более тесным и полноценным отношениям с ее божеством?