Книга Грешник, страница 129 – Сьерра Симоне

— Шон, – произносит она. – Это была молитва. Ты помолился.

Эта мысль подобна тому, как если бы посмотреть вверх и увидеть, что небо зеленое. И она преследует меня на протяжении многих дней.

Осталось две недели.

С минуту я смотрю на свой телефон, прежде чем засунуть его обратно в карман. Владелец недвижимости идет вместе с матерью-настоятельницей и Зенни впереди меня и слишком оживленно беседует с ними, указывая на окна и несущие балки. Я должен их догнать, и я так и сделаю.

Всего через мгновение.

«Это всего лишь очередной случай непроходимости кишечника, – объяснил отец. – Врачи не знают, вспыхнул ли это старый очаг, или что-то новое – может быть, новые метастазы в ее кишечнике. Спайки после последней операции. Ей сделали аспирацию жидкости из живота, чтобы уменьшить давление, и сейчас она готовится пройти томографию».

Забавно, как все может рухнуть в одну секунду. Только на прошлой неделе она разгружала посудомойку и спорила о Боге… И теперь мы снова в больнице, и, возможно, нам предстоит очередная операция.

Бросаю взгляд на часы. Сейчас почти без четверти пять, и папа думает, что мама закончит с томографией и вернется в свою палату до шести. Этого времени мне должно хватить, чтобы завершить осмотр здания и отвезти Зенни в приют, а мать-настоятельницу – обратно в монастырь.

«Держи себя в руках, идиот», – отчитываю себя. Потому что у меня трясутся руки, и в течение какого-то жуткого мгновения я могу чувствовать только банальный страх и не менее банальную усталость. Потому что знаю, что, как только приеду в больницу, на меня ляжет тройная обязанность: утешать папу, общаться с врачами и составлять компанию маме. Я люблю своего отца, но он едва держится, чтобы казаться сильным для нее, на себя сил ему уже не хватает. Да, еще можно рассчитывать на то, что мне придется задавать трудные вопросы, гоняться за медсестрами и требовать все, что потребуется моей маме.

Такова моя доля.

Сделав глубокий вдох, я догоняю остальных.

— А тут можно без труда оборудовать для вас офис, – говорит владелец.

Мать-настоятельница задумчиво кивает.

— А расходы? – интересуется она.

— Ну, в идеале… – Владелец замолкает, пока мать-настоятельница внимательно смотрит на него. Ей за семьдесят, темнокожая, невысокая и полная, в больших очках и с морщинистыми выразительными руками. Сейчас они сложены у нее на животе, пока она ждет, когда он закончит свою глупую мысль.

Он благоразумно пересматривает свой ответ.

— Я с радостью сам сделаю ремонт.

— Ах, как вы добры, – говорит мать-настоятельница. – Это был бы прекрасный подарок.

Она говорит это так искренне, что даже я не сомневаюсь в ее безмерной благодарности. Но при этом, как бизнесмен, я также понимаю, что она получает от него именно то, что ей нужно, и для этого потребовался всего лишь молчаливый взгляд. Интересно, дает ли она уроки? И на этом дело сделано. Мать-настоятельница одобряет новое место, обе стороны подписывают предварительное соглашение, составленное мной, а потом мы уезжаем. Я не могу поцеловать Зенни на прощание у приюта, потому что мать-настоятельница остается ждать в моей машине у обочины, но я все же выхожу из машины, провожаю ее до входной двери и кое-что ей говорю, от чего ее ресницы трепещут, пока она не исчезает внутри. Затем я возвращаюсь в машину, собираясь отвезти мать-настоятельницу обратно в монастырь, который представляет собой огромный старый дом в жилом центре города.