Книга Грешник, страница 102 – Сьерра Симоне

— Обожаю эту песню, – признается Зенни, и это самые осторожные слова за все время существования мира, которые кто-либо когда-либо произносил. Я смеюсь и тяну ее за руку, чтобы вернуться на каток.

— Я знаю, – говорю в ответ. – Перед приходом сюда я подсобрал кое-какую информацию. – Но не признаюсь, что под «сбором информации» я подразумеваю, что как влюбленный подросток просматривал ее страницу в «Инстаграм»^[2].

Диджей провожает с катка всех, у кого нет пары, и вскоре остаются только несколько неуклюжих подростков и мы с Зенни, единственные взрослые. Несмотря на первоначальную настороженность, Зенни проникается моей небольшой выходкой, крепко держа меня за руку, и подпевает. Она выглядит такой соблазнительной, что я изо всех сил сдерживаюсь, чтобы не подхватить ее на руки и не умчаться с ней подобно дикарю. И в конце песни она даже позволяет мне неспешно поцеловать ее на глазах у всех, пока каток не взрывается улюлюканьем и аплодисментами и она не отстраняется со стыдливой улыбкой.

— Мне жаль, что ты пропустила столько развлечений, будучи подростком, – говорю я, когда песня меняется и мы снова начинаем кататься. – Но тебе стоит признать, что некоторые вещи доставляют больше удовольствия во взрослом возрасте.

Она одаривает меня озорной улыбкой.

— Неужели? Тогда покажи мне еще что-нибудь.

— Это вызов, Зенни-клоп?

Она вопросительно выгибает бровь.

— Ты готов принять вызов?

Я высокомерно фыркаю, словно мальчишка, и тяну ее с катка на протертое ковровое покрытие и дальше, к стойке проката коньков.

— Шон? Куда мы… Шон! – Моя маленькая любительница следовать правилам впадает в панику, когда я оглядываюсь по сторонам, чтобы убедиться, что поблизости никого нет, а затем ныряю под прилавок, увлекая ее за собой.

— Ш-ш-ш, все в порядке, – шепчу. – Я заплатил дежурному администратору.

— Ты что?..

Но потом я легонько толкаю ее за стеллажи с роликами, в темный уголок, прочь от посторонних глаз. Ставлю руки по обе стороны от Зенни, пригвоздив ее к стене пристальным взглядом.

— А теперь позволь показать тебе, что мужчина может сделать лучше, чем мальчик-подросток.

Даже в тусклом, непривычно слабом свете я вижу, как расширяются ее зрачки, и даже сквозь музыку слышу, как меняется ее дыхание.

— Да?

— Да. – Наклоняюсь и провожу носом по линии ее подбородка. Как всегда, у ее кожи нежный цветочный запах, напоминающий розу на ветру. – Видишь ли, будь я подростком, то был бы настолько возбужден присутствием такой великолепной девушки, как ты, что не смог терпеть. Я бы засунул руку тебе под футболку и лапал бы твою грудь. Но я не мальчик, Зенни, и знаю, как растянуть удовольствие.

Она дрожит, когда я прижимаюсь лицом к изгибу шеи и вдыхаю ее запах.

— Я знаю, что девушкам нужны легкие ласковые поцелуи, – бормочу я, нежно целуя ее в шею. – Особые прикосновения. – Опускаю руку к ее бедру и провожу пальцами вверх по шву ее джинсов, пока не нахожу петлю для ремня. Я просовываю пальцы в петлю и осторожно подтягиваю ее бедра к себе. Наши тела теперь почти прижаты друг к другу, и она выгибается навстречу мне, пытаясь прильнуть еще ближе.

Я пока не позволяю ей, возвращая свое внимание к ее рту. К этим надутым губкам, которых касаюсь своими губами, получая ту же открытость взамен. Я скольжу по ее языку в нежном, страстном танце. Боже, этот язычок с его неуверенностью и неопытностью… Не могу сдержать рычание, когда она храбро дотягивается до моей шеи и крепче прижимает меня к себе, углубляя поцелуй.