Книга Исповедь, страница 91 – Сьерра Симоне

— Церковный закон – это еще не всё.

Это меня удивило. Джордан не нарушал правил, своей строгостью и категоричностью он напоминал жуткого убийцу из «Кода да Винчи».

Я сел в кресло напротив его стола и скрестил руки на груди.

— Я не уйду, пока ты не объяснишь, по какой именно причине не хочешь услышать мою исповедь.

— Я не против, если ты останешься, – спокойно ответил он.

— Джордан.

Он поджал губы, как будто спорил сам с собой, а затем наконец пристально посмотрел на меня. В его карих глазах отразилось беспокойство.

— Как ее зовут, Тайлер?

Холодок ужаса пробежал по позвоночнику. Неужели нас кто-то видел? Неужели кто-то понял, что происходит, и доложил Джордану?

— Джордан, я…

— Не утруждай себя ложью, – перебил он, и это прозвучало не с отвращением, а, скорее, с некой напряженностью, от которой мне стало не по себе. Даже его гнев никогда не вызывал такой реакции.

— Ты позволишь мне исповедаться? – потребовал я.

— Нет.

— Почему, черт возьми, нет?

— Потому что, – облокотившись на стол, сказал Джордан и подался вперед, – ты не готов остановиться. Ты не готов отказаться от нее и пока этого не сделаешь, мне нет смысла отпускать тебе грехи.

Я откинулся на спинку стула. Он был прав. Я не был готов отказаться от Поппи. Я не хотел останавливаться. Тогда зачем я пришел сюда? Думал ли я, что Джордан прочитает надо мной какую-то особую молитву, которая решит все мои проблемы? Неужели я полагал, что, сделав это для проформы, изменю желания моего сердца?

— Как ты узнал? – спросил я, опустив взгляд на свои ноги и моля Бога, чтобы никто не видел нас с Поппи вместе.

— Господь мне сказал. Когда ты вошел, – просто ответил Джордан. И это прозвучало так невозмутимо, как будто мы обсуждали купленную им одежду. – Так же, как Он говорит мне сейчас, что ты еще не готов положить этому конец. Ты пока не готов покаяться.

— Господь тебе сказал, – повторил я.

— Да, – повторил он, кивнув головой.

Это звучало безумно. Но я поверил ему. Если бы Джордан сказал мне, что он точно знает, сколько ангелов может поместиться на булавочной головке, я бы и в этом ему поверил. Он был таким человеком: одной ногой в нашем мире, другой – в другом. И я через многое с ним прошел за годы нашей дружбы, поэтому знал, что он действительно способен видеть и чувствовать то, чего не могут другие.

И меня не очень волновало, что я сам не относился к их числу.

— Ты нарушил свои обеты, – сказал он тихо.

— Об этом тебе тоже Бог рассказал? – спросил я, не потрудившись скрыть горечь в голосе.

— Нет. Но я вижу это в тебе. Ты несешь одинаковое бремя вины и радости.

Да, этим он примерно выразил всю суть происходящего.

Я закрыл лицо руками, не оттого что меня переполняли эмоции, я был буквально ошеломлен всем происходящим, смущен своей слабостью перед мужчиной, который никогда бы не поддался никакому искушению.

— Ты меня ненавидишь? – пробормотал я в руки.

— Ты же знаешь, что нет. Как и Господь. И ты знаешь, что я не скажу епископу.

— Не скажешь?

Он покачал головой.

— Не думаю, что Бог хочет этого прямо сейчас.

Я поднял голову, все еще испытывая потрясение.

— Так что же мне делать?

Во взгляде Джордана читалось что-то, похожее на жалость.

— Возвращайся, когда будешь готов покаяться, – ответил он. – А пока будь чрезвычайно осторожен.