Книга Исповедь, страница 106 – Сьерра Симоне

Я не мог. Это было подло, но еще хуже было прикасаться к ней с теми чувствами, которые бурлили в моей груди.

Запихнув член в шорты, я схватил полотенце и вытер, насколько смог, сперму с ее одежды.

— Ты… разве мы не… – Поппи повернулась и посмотрела на меня, не потрудившись одернуть юбку, и от вида ее голой киски мой член снова дернулся. У меня снова был бы стояк через минуту.

Я заставил себя отвести взгляд.

— Позволь мне помочь тебе подняться. А потом, я думаю, тебе следует пойти домой.

Она встала и прижалась ко мне.

— Ты пил, – сказала она, глядя мне в лицо. – Дерьмово выглядишь.

Она потянулась, чтобы погладить меня по щеке, но я поймал ее руку, удерживая в воздухе, пока боролся со множеством темных искушений, с чувством, что если трахну ее достаточно жестко, то смогу стереть Стерлинга из ее памяти навсегда.

Я отпустил ее руку.

— Иди домой, – устало сказал я. – Пожалуйста, Поппи.

Ее взгляд ожесточился, глаза стали похожи на огромные агатовые камни решимости.

— Нет, – возразила она не допускающим возражения сенаторским тоном, который походил на голос женщины – председателя ФРС. – Наверх. Сейчас же.

Я не собирался спорить из-за ее тона, а еще потому, что, поднявшись наверх, она как раз смогла бы уйти, но как только мы добрались до гостиной, Поппи положила руки мне на плечи и повела меня в ванную, вместо того чтобы направиться к двери, и я был намного пьянее, чем изначально считал, поскольку едва держался на ногах и сильно шатался, и, вот дерьмо, на улице по-прежнему было светло. Я умудрился напиться в стельку и продинамить самую совершенную женщину в мире еще до четырех часов вечера.

Тайлер Белл – американский герой.

Я позволил Поппи подвести меня к краю ванны, где я и уселся.

— Почему ты не идешь домой? – жалобно спросил я. – Пожалуйста, иди домой.

Она опустилась на колени и расшнуровала мои кроссовки, нетерпеливо дергая за шнурки.

— Я не оставлю тебя в таком состоянии.

— Мне не нужна забота, черт побери.

— Почему? Потому что чувствуешь себя слишком уязвимым? Поэтому ты отказался трахнуть меня или прикасаться ко мне? И отказываешься даже посмотреть мне в глаза?

— Нет, – невнятно пробормотал я, хотя это была правда, и мы оба это знали.

— Встань, – приказала она повелительным тоном, и я повиновался, не наслаждаясь подчинением, но получая удовольствие от общения, от того, как она возилась со мной, как будто заботилась обо мне. Как будто любила меня.

Она стянула с меня шорты, оставив стоять голым, затем потянулась через меня, чтобы включить душ.

— Забирайся внутрь.

Я попытался протестовать, пока не увидел, что она расстегивает блузку и сбрасывает туфли на каблуках. Она собиралась присоединиться ко мне.

Теплые струи воды казались раем для моих ноющих мышц, а потом появились Поппи, аромат чистоты и мочалка. Какое-то время я ощущал только свежий запах мыла, массаж мочалки и мягкий поток воды, теплый и успокаивающий. Когда Поппи заставила меня встать на колени, чтобы вымыть мне волосы, я без вопросов опустился на пол, прижимаясь лицом к ее животу и задаваясь вопросом, существует ли слово для кожи, которое означало бы нечто большее, чем упругость, мягкость и сексуальность, слово, объединяющее все понятия в одно.

Я закрыл глаза и застонал, пока она массировала мне кожу головы, ее пальцы оказывали такое давление, которое расслабляло и стимулировало одновременно. Я повернул лицо и поцеловал ее пупок умоляющим поцелуем, хотя и не знал, о чем молил.