Книга Одна на двоих. Золотая клетка, страница 14 – Бетти Алая

Взрыв. Клим толкается в последний раз. Замирает. Мурад наполняет мой рот своим терпким густым семенем.

— Блядь… это просто ахуенно, — рычит Уолс, внезапно целуя меня между лопаток, — почувствовала, принцесса? Ведь можно по-другому, правда? По-хорошему…

Оба выскальзывают из меня. Мурад помогает мне подняться. Сажают в кресло. Сил нет. Ноги подкашиваются. Такое ощущение, что меня выпили до дна. Вся моя сила теперь не имеет смысла.

Меня присвоили.

— Принцесса, — неожиданно нежным голосом произносит Клим, присаживается передо мной на колени, — я все понимаю.

Он касается моей щеки. Я с ужасом понимаю, что плачу. Но даже не ощущаю этого. Слезы солеными дорожками текут из глаз.

— Тшш, — Мурад обнимает меня сзади, — все хорошо, девочка. Хорошо…

Но мои слезы уже не остановить. Меня прорывает, словно плотину. Боль вырывается наружу громкими всхлипами. Я больше не могу… не могу! Папа…

— Папа, — закрываю лицо руками, — почему ты меня бросил… за что…

От боли тяжело дышать. Грудь сдавливает. Начинаю царапать ее, но Горцев перехватывает мои руки и целует.

— Все хорошо, принцесса, — тихо произносит Уолс, — ты должна наконец освободиться. Пусть и так, но мы смогли это сделать. Плачь, сколько нужно. Теперь мы всегда будем рядом…

Мурад

Терпкий вкус виски обжигает горло. Я давно привык к этому чувству, но именно сейчас это не то что мне нужно.

Однако без выпивки никак…

То, что случилось в клубе Клима, заставило меня задуматься. Не столько о том, как моя Янка кайфовала от ощущения внутри другого мужчины, сколько о своей реакции на эту картину.

Как она была распластана на столе, как ее попка торчала кверху. Сука…

— Хочешь об этом поговорить? — скалится Уолс, которого, по всей видимости данная ситуация устраивает. — Мне понравилось.

После Янкиной истерики я отвез ее в особняк. Она заперлась в комнате, от еды отказалась. Уолс прикатил следом. Было решено девочку не трогать, пока не выйдет сама.

Но я за нее беспокоюсь.

— О том, что мы вдвоем сделали с ней? — выгибаю бровь, смотрю на янтарную жидкость в бокале. — Это не то, о чем говорят вслух, Клим. Мы надломили Яну.

Я не могу видеть ее слезы. Они меня на части рвут. Поэтому Янку успокаивал Волков. Как выяснилось, он мастер. Только вот…

— Не мы с ней сделали, а мы втроем сделали, — заявляет Уолс, закуривая и прикрывая глаза, — лучший секс в моей жизни. Я знал, что принцесса горячая, но что настолько…

— На большее не рассчитывай, — рычу, — это была разовая акция. Надеюсь, она не сбежит от меня после этого.

— С каких пор ты стал таким трусливым, дружище? — ухмыляется Волков. — Не припомню в тебе такой слабости. Так сильно боишься за эту малышку? Она никуда от тебя не денется.

— О, ты ее плохо знаешь… — усмехаюсь, беру сигарету, — очень плохо, Уолс. Эта девчонка без царя в голове. Сначала делает, потом думает.

— Потому что знает: ты за ней примчишься. Какую бы хуйню она не сотворила, ты спасешь, простишь и выебешь. Вот и куролесит. Я бы на твоем месте был жестче.

— Я обещал ее отцу беречь ее, — хмыкаю.

— Пиздежь, дорогой друг, — Клим выпускает идеальное кольцо дыма, — ты просто ее любишь. Любовью, на которую способен такой горячий восточный мужчина.

— Попизди мне! — рычу, понимая, что Уолс прав.

И тем мне страшнее за Яну. Ее вспышка как серпом по яйцам. Я привык видеть ее озорной, веселой. Наглой и строптивой. Но не настолько уязвимой.