Книга Придушил бы!, страница 87 – Agna Werner

— Милая, совсем рядом комната твоих родителей. Давай будем вести себя аккуратнее. Тем более, после такого количества алкоголя, у меня голова гудит. И вряд ли мы будем бесшумными, — утягиваю девушку в подушки. — Давай баиньки?

— Пойдем завтра гулять?

— Конечно, я в полном твоем распоряжении, только сначала протрезвею.

Лика тихонько хихикает и накрывает нас одеялом.

— А мне нравится, ты какой-то плюшевый стал.

— Так меня еще никто не называл, — стараюсь лишний раз не шевелиться, иначе ощущение, будто в голове перекатывается шар для боулинга. — Или унижал. — Даже возмутиться не могу по-человечески, кошмар.

— Привыкай, Плюша, — она ехидно закусывает губу.

— Судя по выражению лица, ты задумала пакость, стервочка.

— Это еще не точно. Спокойной ночи, любимый, — целует в кончик носа.

— Ты еще ни разу так мне не говорила, приятно.

— Просто «сэр» или «Давид Вениаминович» были больше к месту в наших встречах, «Господин» мне самой не нравится, а тебе? Или лучше «дом»? — хитрая лисичка царапает острыми ноготками мою щетину.

— Лика, умоляю, не начинай. Ты не представляешь, каким ужасом было изучение всего этого материала: какие-то роли, практики, подчинение, наказание, бр-р-р. И ты еще ничего толком не объясняешь.

— Я не заметила твоих трудностей, ты быстро освоился в роли верхнего. Или так свербело ниже пояса?

— Не без этого, но потом секс перестал быть главной целью, — признаюсь честно. Мозг отключается, и я периодически теряю нить разговора. — Лик, я засыпаю.

— Спокойной ночи.

— Спокойной…

До нового года остается два дня. Первый решаем посвятить прогулке по городу. Музеев решительно не хотелось, да и не работают они. Поэтому мы бродим по улицам, щедро украшенным разноцветными гирляндами. Начинаем от Центральной площади, дальше вдоль улицы Карла Маркса медленно двигаемся к Михаило-Архангельскому собору. Некоторое время любуемся ансамблем построек. Потом забегаем в торговый центр, чтобы докупить финальные штрихи к подаркам ее родителей. В каждом отделе тьма людей, которые пытаются заскочить в последний вагон и закончить все дела до боя курантов. Вернувшись к отправной точке, Лика заставляет меня лепить снеговика. Весь процесс сопровождается ее через чур дельными советами, комментариями и фотографиями. По завершению, не выдержав насмешек, заваливаю ее в ближайший сугроб:

— Сейчас закапаю и оставлю здесь, — шутливо хмурюсь.

— Ты готов бросить свою любимую девушку мерзнуть?

— А ты теперь всегда будешь этим манипулировать?

— Конечно! — задорно смеется, поправляя съехавшую набок шапку. — Такая благодатная почва, чтобы испытывать твое терпение.

— Чувствую, меня ждет веселенькая семейная жизнь, — поднимаю Лику и отряхиваю, не упустив из виду пятую точку.

— Ты не рад? — ее игривое настроение мгновенно меняется на беспокойство.

— Глупышка, естественно рад! Я даже не мечтал о такой прекрасной девушке. Думал остаться холостяком со списком проституток для досуга в бумажном блокноте. Эдак в пятьдесят лет я бы поправил очки на переносице, открыл блокнот и перелистывал страницы пальцами, предварительно облизав их. Нашел бы блондинку со стальным взглядом и вызвал на ночь.

Девушка закатывает глаза и тут же говорит серьезно:

— Давид, если когда-нибудь тебе станет плохо со мной, скажешь? — затаив дыхание, она ждет ответа.