Книга Ищу маму для папы — спецназовца, страница 75 – Рошаль Шантье

Потом убирает рацию. И только тогда поднимает глаза на меня.

Тихон

Подхватив Стефанию на руки, несу ее сквозь толпу. Бойцы еще суетятся вокруг настила — осматривают берег, докладывают по рации. Пока Дениску паковали, разбили нос и скулу. Блять, какой неосторожный спецназ. Каждому по бутылке вискаря проставлю. Я тоже хотел приложиться — и к операции, и к Денискиному фейсу, но начальство не разрешило. Так что сегодня я исключительно руковожу.

Моей группы здесь вообще быть не должно. Мы не участвуем в такого рода задержаниях, но мне пошли навстречу за годы безупречной службы. С условием, что сам не полезу, слишком много личного. По уму верно, конечно. Холодная голова, дистанция, объективность — все эти правильные слова сейчас звучат где-то далеко. Потому что непреодолимое желание убить его никуда не делось. Оно сидит где-то глубоко под ребрами и глухо скребется каждый раз, когда я вижу его перекошенную морду на настиле.

Поэтому меня и не пустили.

И, если честно, не уверен, что сдержался бы.

Стеша всхлипывает в мою шею, тыкается холодным носом, словно котенок. Ее волосы мокрые, тяжелые, пахнут рекой и чем-то родным. Инстинктивно прижимаю ее к себе еще сильнее, словно кто-то может снова попытаться ее отобрать. Она обхватывает ладонями мои щеки и тихо плачет.

Вспоминается наша первая встреча. Она стояла у подъезда мокрая, растерянная, с такими же блестящими от слез глазами. Тогда я не поверил ей. Идиот. Сейчас она кажется такой уязвимой, что у меня внутри болезненно сжимается.

— Все, маленькая… — бормочу ей в макушку. — Все уже.

Она несколько секунд беззащитно смотрит на меня, будто проверяет, настоящий ли я и не исчезну ли снова. ё

И эти чувства у нас абсолютно взаимны.

— Надо переодеться. Я взял тебе одежду.

— Семёна? — спрашивает она и пронизывает своими красивыми глазами.

— Ага.

Мы прыскаем одновременно и тихо смеемся. От облегчения и стресса. От того, что этот мрак закончился, а мы оба все еще стоим на ногах.

Я несу ее дальше, через людей и машины. Кто-то из бойцов молча отступает, освобождая дорогу. Кто-то кивает. Тут нечего объяснять, и так понятно.

— Стефания Андреевна, я бы хотел задать несколько вопросов, — осторожно обращается упитанный помощник следователя, преграждая нам путь.

Я даже не останавливаюсь.

— Позже, — рявкаю так, что он моментально подбирается.

Он моргает, явно не ожидая такого ответа.

— Тихон, я могу…

— Позже, говорю, — к ней я обращаюсь значительно мягче. Мурчу практически, сам не замечая, как меняется голос. — Сейчас не время.

Как же мне ее не хватало.

Сзади раздается знакомый голос:

— Да отстань ты от людей, Пáвин.

Подходит майор Шúпин, к которому я лично обратился за помощью.

— Мы же на горячем взяли, — продолжает он лениво. — Девушка отдохнет и все расскажет. Верно?

— Именно, — отвечаю вместо Стеши. — Спасибо, Семен Петрович. Должен буду.

Он усмехается.

— Да нет, Тихон Дмитриевич. Это я тебе должен буду. Мне за него звездочку дадут, как пить дать. И еще одну за отчима.

— Сочтемся. А пока убери своего павлина от моей женщины.

Семен ржет так, что даже пару бойцов оборачиваются.

— Пошли, Павин. Буду учить тебя уму-разуму.

Я помогаю Стефании переодеться в тонированном бусе. Есть плюшки, когда ты командир.

Мужики ждут на улице, пока я растираю Стеше стопы, пакую в носки из собачьей шерсти. Отпаиваю чаем из термоса.