Книга Ищу маму для папы — спецназовца, страница 31 – Рошаль Шантье

— После проработки с психологом, ты уже нахуй не сдалась. И травмировать сына я тебе не позволю. Нормальные люди от животных отказаться не могут — а ты от ребёнка смогла. Так что сделай так, чтобы ни я, ни дети тебя больше не видели.

— Тихон… — ее взгляд меняется. Из испуганного становится сосредоточенным, злым.

Бесится, что не прокатило. Тоже проходили.

— Не показывайся мне на глаза, — рявкаю, сжимая кисть ее руки.

— Тихон, мне больно.

Отпускаю. На коже действительно отпечатки моих пальцев. Перегнул.

— Ты можешь идти.

— Я хочу извиниться перед Семеном. Пожалуйста, позволь мне.

Вздыхаю. Блять. Семен тогда тоже к психологу ходил, но Ксении об этом он скажет сам. Если посчитает нужным. Иванна Константиновна порекомендовала позволить Сэму самому регулировать общение с матерью. Даже если отказывать нужно будет ежегодно, он должен иметь возможность самостоятельно изменить свое решение.

Но мне до зубного скрежета хочется послать эту дрянь.

— Семен взрослый парень. Захочет — говори, — произношу вместо мата. И ору на всю квартиру: — Сэм!

Он таки выходит, хоть я и сомневался. Может, действительно нужна она ему. Мама есть мама все-таки. Какой бы ни была.

— Что?

— Мать поговорить хочет.

— Бать! Ну нафига?! — возмущается, но мы с ним оба понимаем: не хотел бы — не вышел. Для вида бузит. Семену важно, что Ксения сделала шаг и позвала на разговор. Теперь ему нужно, чтобы обняла и извинилась.

— Семочка! — шагает к нему. Только Ксения его так называла. После того, как она ушла, Сэм запретил обращаться к себе этой формой имени. — Давай поболтаем? Расскажешь как дела, как футбол…

Я выхожу в коридор, чтобы не влиять на сына своим присутствием. И пусть я тысячу раз повторял ему, что наши с Ксенией отношения его не касаются, знаю, что он так не думает.

Сэм считает ее врагом и предательницей. Но не потому что она изменила мне, а потому что перестала общаться с ним.

— О чем нам разговаривать? Ты же ничего обо мне не знаешь! Я бросил футбол! — глушит как из пулемета.

— Как бросил…? Давно?

— В ту же неделю, как ты от меня отказалась!

Раньше для Ксении это был бы удар. Она не хотела, чтобы сын бил морды, потому отдала его на футбол. Одним днем Семен выкинул мяч и форму и записался в секцию самбо. В первую попавшуюся, куда был открыт набор.

— А ты думала я стану великим футболистом тебе на радость?! Черта с два! Я буду как отец!

— Сема, я хотела для тебя лучшего!

— И поэтому игнорировала мои звонки, да? А я писал тебе много раз. И звонил тоже. А теперь все уже! Адьес, амигос!

— Ты говоришь как папа, — в каждом слове едко сквозит обвинение.

Блять, она ему еще и упреки кидает! Я до зубного скрежета стискиваю челюсть.

Гребаная сука.

— Чтобы я говорил как ты, надо было остаться с нами!

— Я не могла…

— А звонить ты тоже не могла? Ты в каталажке сидела или, может, тебя пытали? Хоть одну причину назови! Скажи, почему ты отказалась от меня?! Скажи!!!

Его голос ломается, срывается. Я прикрываю глаза, впечатываюсь затылком в стену. И еще раз.

Сердце хреначит так, как если бы я бежал шестой километр. Мне хочется спустить ее с лестницы, но вместо этого я сжимаю пальцами переносицу.

Моему сыну нужен этот разговор. Он достаточно взрослый, чтобы решать.

Я повторяю себе это снова и снова.