Книга Развод! Дракон, лапы прочь от моих абрикосов!, страница 98 – Аста Лид

Если здесь кто-то был, дневник мог испугаться. И, или закопаться куда-то под землю, или убежать на время, чтобы потом вернуться.

Думать о том, что его мог забрать неизвестный, мне не хочется.

Завороженно смотрю, как красные капли падают на засаженную белыми ландышами почву. Здесь этот нежный цветок означает светлую грусть по усопшему.

— Я продолжение моей матери — поясняю я Мэдгарту. — Значит кем-бы или чем-бы ни был её дневник, он должен на меня как-то отреагировать.

— Леди Оскуард! Ох уж мне ваша импульсивность! Скажите, что мне сделать, что бы вы… — Чуть ли не рычит Натаниэль, когда спустя несколько секунд бережно берет мою пораненную руку в свои большие, теплые ладони.

Вообще это очень мило, что госпожа Элария старалась обезопасить своего ребенка.

Да, эту заботу не назовешь традиционной, но она хотя бы была. Вон, с лекарем перед заключением брака даже консультировалась.

Чего не скажешь о моей матери. Настоящей. Из другого мира.

Которая, выбирая между своим ребенком и моим бывшим мужем, чужим, по факту ей человеком, почему-то осталась с ним.

Помню я тогда знатно офигела, от такого решения, но не могу сказать, что как-то сильно расстроилась.

Герман в то время не давал мне ни минуты покоя, разрывая мою душу бесконечным дележом нашего небольшого имущества. И я постоянно прибывала в перманентной войне с ним, чтобы хоть что-то себе отставить!

Но если все-таки посмотреть правде в глаза, то от меня — все отказались.

Отец, который нашел в моей бывшем сына. Мать.

А я… Я осталась для своей семьи неудел.

И кажется, меня это очень ранило.

Мы никогда не обсуждали с моим мозгоправом эту тему.

Я как могла, старалась от неё уйти.

Вот только… рана то при этом от их предательства никуда не делась.

И я могу сколько угодно натягивать сову на глобус, хорохориться, находить тысячи и один выход из безнадежных, казалось бы ситуаций, но…

Это все равно не отменит, что по итогу от меня отказались самые значимые для меня люди. Те, кого я действительно любила всем сердцем.

Осознание этого бьет под дых.

Слезы фонтаном брызгают из глаз.

Горло сжимает болезненный спазм, а сердце...

Сердце, кажется, разрывается на части.

За что? Я же ничего плохого им не сделала?

Почему? Почему они выбрали его?

Чем я хуже! Я же так старалась! Училась на отлично! Сама в институт поступила!

И потом была очень хорошим, послушным ребенком и не менее благодарным взрослым!

Это после развода во мне что-то сломалось, и я заблокировала их в своем телефоне.

Глупая идея, да. Они же мне даже не звонили.

— Леди Оскуард! Ева! — Словно сквозь вату слышу я голос Натаниэля.

— Ваша светлость! Что с вами. Да, я понимаю, терять близких тяжело, но я обещаю. Обещаю, что всегда буду на вашей стороне. И мы обязательно докопаемся до истины. — Шепчет он, пытаясь меня успокоить.

Не замечаю, как оказываюсь в его сильных, теплых объятиях. Как сжимаю кулачком воротник его пальто.

Надо же! Я даже не думала, что мне было настолько больно!

— Я же хорошая. Я же такого не заслужила. Почему! Почему они так со мной поступили. Неужели, они никогда меня не любили? Но я же, я же все для этого сделала. Я же как могла старалась заслужить их любовь! — Шепчу словно в бреду, глотая жгучие слезы.

В какой момент теряю сознание, не знаю.