Онлайн книга «Ведьмина кровь. Ясиня и проклятый князь»
|
Послушно кивнула княжна отцу, а когда он вышел за дверь, споро открыла большую узорную шкатулку с украшениями — часть своего приданого. Порывшись в многоцветьи драгоценностей, извлекла на свет золотую, покрытую финифтью и дорогими каменьями шейную гривну. Та тут же засверкала, заиграла яркими цветными всполохами в быстро угасающем свете дня. Торопливо завернув украшение в скромный рушник, Ясиня прижала свёрток к груди и выскочила за дверь. В вечерних сумерках подходя к дому Малушки, разглядела широкую, сгорбленную мужскую фигуру, притулившуюся на ступеньках крыльца. Обычно весёлый, громкий кузнец Твердята поднял на княжну хмурое, будто разом ставшее старше, лицо. С тяжёлым вздохом, парень безразлично кивнул, — Здраве буде, княжна. В глазах его плескалась тоска, огромная, точно море — окиян, в коей нет ни дна, ни берегов. — Как она? — спросила Ясиня вместо приветствия. Твердята устало покачал головой, — Всё так же… Проскользнув мимо него в дом, девушка мельком поприветствовала отца Малушки и, шагнув в комнату, в которой лежала недужная, крепко затворила за собой тяжёлую дверь, оставаясь наедине с подругой. Здесь было тихо и душно. В сумрачном мареве, напитанном тяжёлыми запахами знахарских трав и свечной копоти, хриплое дыхание Малушки было едва слышно. Отложив свёрток на лавку, Ясиня встала на колени рядом с постелью. Взглянув на бескровное лицо подруги, испорченное рваным, всё ещё не зарубцевавшимся шрамом, Ясиня взяла в свои ладони вялую, бессильнуюруку Малушки. Заговорила: — Уезжаю я, Малуш. Завтра, поутру. Отец не потерпит промедления. Горестно мне оставлять тебя здесь такой. Обливается сердце моё горючими слезами, и нет мне покоя. Слышишь ли ты меня, Малуш? Знаешь ли, как дорога мне? Ведь нет у меня во всём белом свете никого роднее и дороже тебя, названная сестрица! Ты одна была мне опорой в самые тёмные и безрадостные дни. Так отрой же глаза, улыбнись мне, как прежде. Не оставляй меня в тоске беспросветной… Горькие, горячие слёзы заструились по щекам княжны, капая на щёку Малушки. Вдруг мягкое, неведомое свечение разлилось над руками Ясини, сжимающими ладонь подруги. Перед внутренним взором девушки ярко вспыхнуло алое видение волшебного цветка, найденного в купальую ночь. Свет вокруг Ясини разгорался в зарево большого костра, ослепляя и пугая девушку. Жар, что доселе не чувствовала она, родился в груди и горячим потоком хлынул в ладони. Это жаркий, сияющий поток один миг изливался на лежащую без чувств Малушку, а затем разом иссяк, погас, будто и вовсе не бывало. Ясиня в ужасе и изумлении взглянула на свои ладони, ожидая увидеть следы ожогов. Однако ж кожа была цела и чиста, будто привиделось всё девушке нежданным мороком. Слабый стон отвлек внимание княжны. Переведя взгляд на подругу на подругу, Ясиня радостно вскрикнула. Глаза Малушки были широко открыты, дыхание стало частым, на, запавших было, щеках расцвёл лёгкий румянец. Увидев Ясиню, Малушка нахмурилась, задрожала всем телом, и быстро, лихорадочно зашептала, — Страшно! Страшно, Ясинюшка! Зверь лютый, жуткий… Глаза горят мёртвым огнём, шерсть чёрная… Ох, страшно мне… Больно… Нет мочи терпеть… Бросилась Ясиня к подруге, горячо обняла всем телом, прижала к груди, — Тссс. Всё кончилось, Малуш! Взгляни на меня! Ты в отчем доме, в покое и сохранении. Всё будет дОбро! Нет боле ни жутких зверей, ни других напастей! Забудь! На поправку скоро пойдёшь, на ноги встанешь… Снова наденешь нарядный сарафан. Сгинут все тяготы, да страшные мысли, точно летняя гроза… |