Книга Мое имя Морган, страница 14 – Софи Китч

К тому времени к ней почти вернулось ее обычное сияние. Отделанное золотом парчовое платье цвета слоновой кости отражало и это ангельское свечение, и новый уровень, который давал ей этот брак. Два дня спустя ее короновали в аббатстве, и она стала прямо-таки образцовой королевой. Почти невозможно было представить, что еще на Пасху она держала отца за руку и танцевала с ним в многолюдном зале Тинтагеля: его руки обнимали ее талию, их лица сближались, а все домочадцы выкрикивали приветствия и топали ногами, задавая ритм и – пусть мы тогда этого еще не знали – отсчитывая оставшееся им время.

В середине недели, посвященной свадебным торжествам, нам с сестрами велели сыграть наши роли в громадном тронном зале дворца, среди изображений свирепых псов и загнанных зверей, а еще золотых драконов, которые щерились с каждой балки.

Утер сидел в раззолоченном кресле, закутанный в горностаевую мантию, сжимая одной рукой предплечье своей новой королевы. Другой рукой, увешанной тяжелыми драгоценностями, он поманил нас к себе. Моргауза подошла первая и преклонила колена перед царственной четой. Воплощение элегантности, она отлично отрепетировала слова, которые ей наказано было произнести:

— Король всея Британии Утер и королева Игрейна, я клянусь вам в преданности как верная подданная и дочь. Я почитаю великой честью преклонить колена перед вашим царственным святым званием и выразить вам свое почтение как своей леди-матери и высокочтимому лорду-отцу.

Это была умно составленная клятва, призванная не оставлять сомнений в нашей преданности. Утер поднялся, удовлетворенно кивая головой, и сделал ей знак встать.

— Леди Моргауза, я рад назвать тебя дочерью и даровать тебе титул принцессы Британии в знак признания твоего статуса под моей королевской властью. – Он взял руку Моргаузы и поцеловал ее. – Но как твой отец и король я могу сделать для девы такой красы куда больше.

По его знаку от группы рыцарей у помоста отделился мужчина. Рядом с сестрой он казался высоким, как дерево. Казалось, ему пристало скорее владеть крепкой дубиной, чем мечом с золоченой рукоятью, который висел у него на боку. Лет на десять старше шестнадцатилетней Моргаузы, он держался очень прямо, подтянутый и крепкий на вид, с темно-рыжими кудрями и такой же бородой. Его церемониальная кольчуга сияла чистым серебром, на поясе пылали рубины.

Моргауза сперва, кажется, встревожилась, оказавшись в огромной тени незнакомца, и принялась опасливо разглядывать его широко раскрытыми глазами, но он низко поклонился, и при виде короны сестра преобразилась и улыбнулась ему, просияв от осознания того, что ей предстоит.

Утер взял ее руки и уверенно вложил в подставленные ладони рыцаря.

— Король Лот Лотианский и Оркнейский, – проговорил он, – обручаю вас с моей старшей дочерью Моргаузой, принцессой Британии. Да будет ваш союз долгим, радостным и принесет вам много сыновей. – Утер повернулся к моей сестре, которая к тому времени уже улыбалась нежной улыбкой. – Повинуйся этому человеку как своему господину, дочь моя. Почитай его телом и духом и покажи себя достойной королевой.

— Да будет так, лорд-отец, – ответила Моргауза.

Неужели лишь я одна помнила нашего настоящего отца, супруга матушки, который был подле нее восемнадцать лет, человека, который любил нас, дал нам дом, которым мы гордились? Я сжала зубы, чтобы не разрыдаться.