Книга Стать Равной, страница 96 – Ника Летта

Лейра стояла в проёме арки, облокотившись плечом о тёмную опору. За эти месяцы она изменилась едва ли не сильнее всех.

И дело было не только в одежде. Имперская аккуратность исчезла. Мягкая форма курсантки Академии Эррай В44 — тоже.

Теперь Лейра носила длинные, тёмные, плотно облегающие одеяния дархийского дома, разрезанные по бокам для свободы движения. Металлические сегменты на плечах и бёдрах были не украшением, а частью статуса. По её шее шли тонкие тёмные узоры — признак признанной кровной линии.

И главное — она больше не выглядела как чья-то игрушка. Опасной — да. Нестабильной — ещё как.

Надломленной — временами.

Но не игрушкой.

— Я думала, — спокойно отозвалась Эльвира.

Лейра скривила губы.

— Это всегда заметно. У тебя в такие моменты лицо, как у существа, которое мысленно режет мир на куски.

— Полезный навык.

— Опасный.

— Для кого?

Лейра хмыкнула и прошла на платформу, садясь рядом — слишком близко для обычного разговора, но уже привычно для них двоих. За полгода они так и не стали подругами в земном смысле слова. Между ними было слишком много грязи, лжи, страха, старой боли и взаимного понимания, которое не делает отношения мягче.

Но они стали… устойчивыми.

Эльвира знала, что Лейра может быть жестокой. Знала, что в ней полно злости. Успела понять это в первые недели знакомства. Знала, что если бы обстоятельства сложились иначе, они вполне могли бы друг друга возненавидеть.

Единственное, что их сближало, это эксперименты покойного профессора Харна.

И всё же именно рядом с ней, в этом чужом матриархальном мире, Эльвира впервые почувствовала, что женская сила может быть не только красивой маской для подчинения.

Лейра была живым доказательством того, что выжившие не всегда становятся добрее. Иногда они просто перестают извиняться за свои зубы.

— Матрона тебя ищет, — сказала она после короткой паузы.

Эльвира нахмурилась.

— Сейчас?

— А когда ещё. Ты же знаешь, она любит, когда все приходят тогда, когда ей уже надоело ждать.

Эльвира фыркнула и поставила чашку в сторону.

Матрона дома Раа'Теш не нравилась ей. И одновременно — внушала странное уважение. Это была высокая дархийка с тяжёлым взглядом, медленным голосом и той особой формой власти, которая не нуждается в демонстрации.

Эльвира до сих пор не могла до конца поверить, что Лейра действительно оказалась её потерянной дочерью.

Когда правда всплыла, всё встало на место слишком болезненно и слишком хорошо.

Гибридность Лейры. Её неклассифицируемость.

Срывы. Тело, которое не укладывалось в схемы Харна. Неспособность полностью подчиниться чужому ментальному контуру.

Она не была “неправильной”.

Она была дархийкой, вырванной из своего мира и выращенной в чужой системе так, чтобы не понимать собственной природы.

Именно это, пожалуй, делало её особенно страшной. Потому что теперь, когда её вернули, вместе со статусом она получила и ярость за всё, что у неё отняли.

Эльвира встала.

— Что-то случилось?

Лейра не ответила сразу.

Вместо этого она медленно подняла глаза, и в их сиреневой глубине мелькнуло что-то нехорошее. Не просто раздражение. Не обычная колкость. Нет.

Там была тяжёлая, вязкая, почти телесная злость.

И голод. Не в переносном смысле. Эльвира уловила это сразу и внутренне подобралась.

— Лейра?