Книга Наследница Шорхата, страница 72 – Раяна Спорт

Сбегая по лестнице в гостиную, я все еще слышала раскаты его хохота. Заразительного надо сказать, хохота. Не удержалась и прыснула в ответ. Настроение было просто великолепным, как и мое самочувствие.

Матушка уже ждала внизу, терпеливо вышивая очередной гобелен. Она повернулась, чтобы поздороваться со мной, и пристально посмотрела на мое лицо, в котором наверняка отражалось счастье.

Я видела, как она улыбнулась с плохо скрытым облегчением. Не удержавшись от новой проказы, подмигнула ей и, подбежав, обняла.

— Ты хорошо себя чувствуешь, дитя мое? — спросила она, будто сомневалась в увиденном.

Ей, как всегда, нужно было словесное подкрепление. Я уже привыкла столь сильной опеке с ее стороны, особенно когда эта самая опека не так-то и нужна. Но не обижалась. Материнское сердце всегда болит за своего ребенка, даже если этот ребенок не родной, а приемный.

— Прекрасно, матушка. И сразу же отвечу тебе на вопрос, который читаю в твоих глазах: да, я наконец стала женщиной!

Ее волнение и переживание не напрасны. С единением двух тел происходит не только единение двух душ, но и магии, что, сливаясь одним потоком, образует плотный кокон, дающий возможность в скором времени родить магически одаренное дитя.

Так было у матушки в первую брачную ночь, после которой она забеременела Данаром. А вот во время вторых родов, когда истинная дочь четы Сахиб решила появиться на свет, что-то пошло не так и Лейла-хатун потеряла магические способности. Иными словами, она просто выгорела, не в силах справиться с взбунтовавшейся в ней магией.

Но бывают ситуации, когда душа не желает, скажем так, дружить с другой душой, и тогда новобрачная часто испытывает сильную боль в районе груди, где сосредотачивается в человеке магический резерв. Чужая магия буквально выжигает родную и как паразит поселяется в теле женщины.

Эти случаи редки, но они имеют место быть. Особенно когда девушка еще не познала плотских утех с обычным, магически пустым, мужчиной, как в моем случае. Поэтому и переживания матушки были вполне обоснованы.

— Ты сказала ему? Он был осторожен?

Я кивнула на оба вопроса и тут же пояснила:

— Да.

Вроде бы одно простое слово, а сколько в себе несет смысла. В памяти тут же всплыла цитата великого русского писателя Максима Горького: «Чем проще слово, тем более оно точно», которую я не раз повторяла сыну, когда тот пытался юлить и утаивать правду.

Лаконичный ответ дал мне возможность увильнуть от дальнейших расспросов. Так было проще, чем объяснять обеспокоенной женщине, что я просветила Николь о своей девственности в самый последний момент.

— Он хороший человек, матушка. Ты была права.

— Ты сможешь полюбить его? Я знаю, что с ним никогда не будет так, как было с Хасибом, Надэя. Но я молюсь каждую ночь богам за твое счастье.

— Я уже его люблю, матушка! Честно! Моя любовь к Хасибу была любовью ребенка, ведь тогда я не знала, какое это может быть всепоглощающее чувство. С ним я жила как в ожившей со страниц волшебной сказке, в золотом чудесном городе. Но теперь я понимаю, что, если бы я утратила свою красоту и очарование невинности, он бы быстро ко мне охладел и стал искать новых забав. Для него я была всего лишь увлечением. Маниакальным, нездоровым. С Николь же меня связали прочные узы любви. Любви не ребенка, а взрослой женщины. Я уверена, вдвоем с ним мы сможем добиться многого, матушка, как уверена и в том, что с Хасибом подобного у меня бы не было.