Книга Два Альфы для Омеги, страница 55 – Эльвира Осетина

Свидетельство, кстати, я перечитала несколько раз.

Оно было чем-то похоже на свидетельство о браке.

И теперь у меня была другая фамилия. Я тоже стала Усольцевой. Мне даже пообещали завтра с посыльным принести новый документ.

— Паспорт? — приподняла я брови.

— Нет, — покачал головой оборотень, которого Тимофей называл бетой, — регистрационная карта. Паспорта есть только у людей. Оборотни пользуются единым стандартом — регистрационной картой.

— У нас и своя система регистрации имеется? — переспросила я.

— Да, имеется, — спокойно пояснил мужчина.

— А как же теперь мой человеческий паспорт? Что будет с ним? — растерянно посмотрела я на мужчину.

— Мы его уже аннулировали. Не беспокойтесь. Больше вы не человек. Теперь вы официально оборотень с омега-геном. И добавил: — Поздравляю вас с обретением новой семьи.

Он даже руку мне протянул, и я вложила свою ладонь в его, на что Тимофей опять начал рычать, и нотариус быстро с нами распрощался.

Я перевела на него удивленный взгляд.

— Почему ты рычишь? — не удержалась я от вопроса.

— Инстинкты, — ответил он. — Бесит, когда тебя трогают другие самцы.

— Он же просто поздоровался.

— Нет, — покачал головой Тимофей. — Он тебя хотел присвоить. Я это почувствовал.

— Серьезно? — удивилась я.

— Омеги, да еще и беременные, очень вкусно пахнут для любых самцов-оборотней. Но это не возбуждение. Скорее что-то на инстинктивном уровне. Тебя хочется защитить, уберечь, спрятать, — это был Матвей.

— А ты почему не зарычал? — Я повернула голову и заинтересованно посмотрела на другого волка.

— Я выжидал, — пожал плечами тот. — Тимофей первый подал сигнал. Если бы он вступил в бой и позвал меня на помощь, то я бы пришел.

— О как, — нервно хмыкнула я, осознавая, что тут чуть схватка не произошла между оборотнями, а я и не врубилась даже. — Вы уже друг друга с полувзгляда понимаете?

— Понимаем, — сказал Тимофей. И, подойдя ко мне, притянул к себе и, поцеловав в губы, сказал: — Я успел соскучиться.

— Я тоже, — вздохнула я и, обняв мужчину покрепче, сама потянулась за поцелуем.

Не думала, что можно целоваться так сладко и в то же время нежно, что не хочется останавливаться. И плевать, что дышать нечем. И ноги подкашиваются, того и гляди падать начну в обморок от счастья…

Блин, это что, омега внутри меня ликует, что добилась своего и теперь принадлежит братьям Усольцевым официально?

Матвей стоял рядом, не шелохнувшись, и поэтому я, оторвавшись от губ его брата, посмотрела на мужчину и спросила:

— А ты не хочешь к нам присоединиться и отметить то, что теперь мы семья?

От слова «семья», которое я произнесла, внутри что-то всколыхнулось. Что-то, не поддающееся объяснению. То ли возмущение, то ли, наоборот радость.

— Очень хочу, — шумно сглотнул оборотень, смотря на нас с Тимом горящим «волчьим» взглядом. — Но я боюсь, что не сдержусь и могу причинить тебе боль. Ты сейчас слишком уязвимая. Поэтому сегодня готов отдать тебя брату, а завтра ты будешь полностью моей.

Произнеся это на одном дыхании, мужчина исчез.

Не дав мне подумать о случившемся, Тимофей поднял меня на руки и отправился в спальню.

Он бережно уложил меня в постель и начал медленно раздевать, при этом не забывая целовать.

— Ты рад, что я теперь с вами? — вдруг спросила я у него, внимательно заглядывая в глаза.