Книга Стая для ведьмы, страница 45 – Эльвира Осетина

И опять нагло хозяйничает в моем доме, достает полотенце из шкафа и идет в ванную.

Ладно, расстелю ему в зале. Переоделась в халат, начала стелиться и почувствовала руки на талии. Замерла, не могу его терпеть, и запах ненавижу, как же я устала от него!

— Виталя, пожалуйста, – ненавижу просить, но сейчас слишком тяжело, и бороться, уже сил никаких нет.

Встреча с Ланой все соки из меня выжала.

Не слушает даже, целует в шею, грудь сминает.

— Инна, если хочешь, могу быть нежным, если будешь сопротивляться, буду грубым, тебе выбирать, – шепчет на ухо.

И я сдаюсь, плачу и сдаюсь, он ведь завтра уйдет? Нужно только потерпеть… Поворачивает меня, снимает халат, подхватывает на руки, несет в спальню. Меня словно сковало всю, даже пошевелиться не могу.

— Как же я скучал, как же я люблю, когда ты такая, покорная, Инна.

Целует грудь, живот, спускается ниже. Я уже не сдерживаюсь плачу, слезы текут. А он не останавливается, что-то шепчет, везде трогает, ноги раздвигает, презерватив вытаскивает, отворачиваюсь, чтобы не видеть, пытаюсь отрешиться. Он ложится, протискивается внутрь, больно и все сухо. Вытаскивает, смачивает слюнями. Боже, когда же это закончится? Входит, обнимает, голову поворачивает, целует прямо в губы, лезет языком в рот, пропускаю. Стонет и входит, и выходит, глубоко, а у меня душа словно заледенела.

— Инна, Инночка, сладка моя… моя… ты как наваждение… – продолжает, шептать и двигаться.

Я только жду, когда же закончит, но он не хочет заканчивать, выходит из меня, переворачивает, под живот подушку подкладывает, наваливается и входит с силой, не сдерживаюсь и кричу, больно. Но это его еще больше раззадоривает, все глубже и глубже входит, руки держит, предплечья стягивает. Этот кошмар длится и длится, толчки, так глубоко! Не останавливается. Я уже не сдерживаюсь, прошу, чтоб остановился, молю, плачу. И он кончает. Сползает и меня за собой тянет.

— Пошли в душ, от тебя куревом воняет, чтобы бросила, не собираюсь постоянно этот запах на тебе терпеть.

Молча, еле ногами переставляя, иду в душ. Он даже в ванной не оставляет, сам моется, меня заставляет мыться, даже голову сам начал мыть, но я вывернулась.

— Ладно, давай быстрее, а то через четыре часа на работу, хоть немного поспим, – как ни в чем, ни бывало, бросает обыденную фразу и уходит!

Словно мы и не расставались, словно продолжаем вместе жить, а тут сексом позанимались и спать надо идти, и он мне сообщает, чтобы я поторопилась!

Ненавижу его! Чтоб он сдох!

Стою под душем и плачу, слезы текут, и я не могу остановиться.

Иду в зал и, падая на диван, словно в темноту проваливаюсь. Засыпаю…

Тоня

Стояла под душем, наверное, час, пытаясь прийти в себя, пока Игорь не начал дверь выламывать.

И когда он вернулся?

Заметила, что абстрагироваться от чужих жизней стало намного легче и проще. Жизнь Инны была для меня словно прочитанная книга. Конечно, от ощущений, никуда не деться, как боли и унижения. Главное для себя понять, что это было не со мной, а с другим человеком. И становилось легче.

Университет встретил привычной суетой и отсутствием Егора. Доклад по "Домострою" вышел на четверку, так как ублюдок из шестерок "прынца" устроил мне подлянку: на перемене "нечаянно" уронил доклад и потоптался, как следует. Учитель, из-за грязного доклада оценку и снизил, и плевать ему было на объяснения, что я его просто уронила. И даже рассказ Чехова "Мой домострой" не смягчил учителя, хотя все смеялись.