Книга Стая для ведьмы, страница 17 – Эльвира Осетина

— Доча? Ты чего тут стоишь, ключ, что ли забыла?

— Папа? – я вдруг бросилась к нему на шею, как в детстве и осознала, что скучала, очень.

— Солнышко, мое, я тоже скучал… – папа растерялся, я ведь давно так себя не вела.

Я и сама поняла, что стала слишком взрослой, серьезной что ли. Но сейчас вот так просто захотелось обнять, потому что скучала. И все обвинения куда-то ушли. Что если он полюбил другую женщину? Ведь он с мамой столько лет уже прожил, и с ней сейчас из-за меня?

Я начала припоминать их отношения, а ведь и правда, мама его не встречает у порога, ни готовит ему еды, их отношения прохладны, они не ругаются, они, словно не замечают друг друга. А ведь ему больно, плохо, он мучается, и уйти не может, получается … я держу? Из-за меня? Как в моем сне с Валерием Александровичем? Но ведь неправильно… Он тоже должен быть счастлив, и если с нами счастья нет, то зачем нам его мучить? Он ведь живой, и там его любят и ждут…

— Ну, хватит, тут концерты уже соседям устраивать, ребенок, – заулыбался отец.

Мы зашли домой. Я смотрела на его уставший вид, может, и правда в командировке был?

— Кушать есть чего? Пельмешки, сварить? – спросила я.

— Вари, дочь, а я пока в душ.

Пока варила пельмени, на стол накрывала – все думала, думала, нужно поговорить, и прямо сейчас. Он должен быть счастлив, а мы и без папы прорвемся, тем более, если мама его не любит. А вдруг и у мамы тоже кто-то есть? А они оба притворяются, чтобы что? Психику мою не травмировать? Чай, не пять лет уже. А сколько? Попыталась вспомнить… и поняла, что не знаю. Восемнадцать? Сорок пять? Тридцать два? В висках закололо.

Картинки чужих воспоминаний посыпались шквалом: "Верочка, нежная, сладкая, любимая, улыбчивая, всегда с радостью в глазах… встречает, любит, и я люблю…"

— Тоня? У тебя что-то болит?

Я посмотрела на мужчину, кто он? Попыталась вынуть из огромного количества воспоминаний образ. Отец… Чей? Но ведь мой отец, был другим, или не был? В голове образ старика, полного, вредного, злого, со злыми шутками, надоедливого. Он мать в гроб загнал, и я с ним ведь не виделся, сколько лет? Десять? А этот, молодой, как я, такой же. И чего он меня дочей называет? У меня ведь не было отца, только любовники матери, последнего вообще прикончить надо, шило в бок, или это у Нинки отца не было? Черт, да что со мной?

— Посмотри на меня, Тонь, ты как? – в глазах у мужчины паника, испуг, кто он?

Вспоминай дубина, ну, что ты как маразматик стал, совсем расклеился, ну!

— Доча, ответь мне не молчи! – закричал он.

— Папа? – удивилась я, но… как могла такое забыть?

— Что с тобой было? Голова заболела?

— Да, – пробормотала я.

— Слушай, ты же ударилась да? Может в больницу?

— Нет, нет, не надо, я полежу и пройдет, – покачала я головой.

— Может голодная? Поешь, потом полежишь?

— Да, пап, скажи, а ты счастлив с нами?

Он опешил, в глазах появились удивление и испуг. Неужели я угадала? Или просто не понял?

— У тебя кто-то есть? Семья? – опять переспросила я.

Он отошел, сел за стол отвел глаза, вздохнул.

— Пап, я не осуждаю, я просто… понимаешь… я хочу, чтобы ты счастлив был… а ты с нами, а тебя там ждут, а ты тут… – не сдержалась и всхлипнув, добавила: – прости за сумбур.

Будет грустно если он уйдет, все равно, как ни крути… Всегда я была его любимой доченькой, все ведь для меня было, а теперь не будет. И мама тоже как?