Книга Наташа, мы всё уронили!, страница 27 – Эльвира Осетина

— А меня тоже допрашивать будут? – спросила я, присев на тумбочку в коридоре, у пораженно уставилась в зеркало на стене во весь рост.

— Будут, – не подозревая о моих трудностях с собственным отражением, продолжила Аня, – следователь твой адрес взял, я сказала, что ты приболела. Я, собственно, всем так сказала, так что ты подруга давай, звони Зайцеву сейчас, пока он с работы не успел уйти, и объясняйся.

— Хорошо, – прошептала я, – сейчас перезвоню. Спасибо тебе Ань.

— Да не за что, прости, что заорала, я просто перепугалась, – покаялась подруга. – Еще и гада этого убили. Ладно всё, чмоки-чмоки, я к тебе заеду через часик, расскажешь, что случилось.

— Ага, – пробормотала я, и отключившись, начала щупать своё лицо руками, глядя на себя в зеркало.

То, что я там видела, настолько поразило меня, что я просто не знала, как реагировать.

Одно из двух – либо я сошла с ума… либо я за одну ночь умудрилась помолодеть на двадцать лет.

Сейчас я выглядела так же, как двадцать лет назад, даже лучше. Вездесущих прыщей, от которых я до двадцати пяти не могла избавиться, не стало. А еще волосы… они тоже никогда не были настолько шикарными. Такое ощущение, как будто я только что побывала у стилиста, и он сотворил с моими волосами чудо. Отрастил до пояса, завил крупными локонами, и покрасил в золотистый блонд.

Я встала и приблизившись к зеркалу поняла, что мои ресницы почернели, и стали очень пышными и завитыми, как будто я их нарастила, брови тоже сильно потемнели, и цвет глаз, стал насыщенным голубым. И губы… таких пухлых и ярких губ у меня никогда не было. Как будто я вчера на всё лицо татуаж сделала. Я опустила глаза ниже и поняла, что моя грудь, нет, не выросла, но по крайней мере опять стояла, а не висела. Да и само тело. Я покрутилась во круг своей оси, и поняла, что до сих пор сплю.

Фитнесом я никогда не увлекалась, а сейчас на моем теле была чуть ли не каждая мышца проработана. И выглядело это всё очень сексуально.

Отвлек меня от созерцания себя любимой – мобильник. Это был начальник.

Я тут же взяла трубку, и начала утробно кашлять.

— Крылова, ты чего там? – спросил строго Иван Алексеевич, – серьезно заболела, что ли?

— Угу, – опять прокашляла я. – Температура под сорок, еле глаза открыла.

— О как, ладно, понял, надо было сразу позвонить, – недовольно пробрюзжал Алексеич.

— Я, как до телефона добралась, так сразу же, – опять прокашляла я.

— Ладно, – шумно выдохнул он. – Выздоравливай там.

— Спасибо, извините.

Какое-то время я, продолжила пялиться в зеркало, и рассматривать себя, пока не заметила еще кое-что. Это были татуировки на моих предплечьях – браслеты золотого и черного цвета.

Всё это выглядело красиво, но… когда я успела сделать татушки?

Я пошла на кухню и споткнулась о кошачьи чашки, и пробормотала себе под нос:

— Надо еще котов покормить…

И только в этот момент сообразила, что их нигде нет.

Я быстро рванула в комнату, и поняла, что коты действительно куда-то пропали, причем оба. Я, на всякий случай, обшарила всю квартиру, попутно одевшись в свою любимую пижаму, и заколов непокорные пряди, которые так и лезли в глаза. Но двух пушистиков – не нашла. И серванта, с мусором, кстати, тоже.

Я решила, пока не истерить и пойти принять душ, может мозг немного прочиститься, и думать получится лучше.