Книга Наташа, мы всё уронили!, страница 128 – Эльвира Осетина

— Оп-па, – услышала я голос Рыжика.

Он стоял в дверях, и смотрел на меня, не менее ошарашено, чем Черный, который даже не пошевелился, и все еще находился в полнейшем ступоре и растерянности.

— Наташ, у тебя все хорошо? – осторожно спросил мужчина, медленно подходя к нам.

— Нормально Рыж, – тихо ответила я. – Просто хочу объяснить твоему брату, что я вам не враг.

— Ну, – хмыкнул мужчина, – этому дебилу сложно что-то объяснить, он у нас в семье всегда тугодумом был. А еще бараном упертым. А ты хорош, коленки протирать, вставая давай.

Рыжик подошел ко мне, и взяв за подмышки вздернул вверх, и прижав к себе, недовольно пробормотал:

— Не хватало еще ведьме на коленях стоять перед фамильяром, увидит кто, потом поясняй, что ты у нас блаженная.

Я улыбнулась, чувствуя, как вся злость сходит на нет. Не знаю, как так у Рыжа получается, но он постоянно умудряется заставить меня улыбаться. Даже если при этом завуалированно оскорбляет.

— Я не блаженная, – тихо сказала я, подняв голову и пытаясь заглянуть ему в глаза, хотя увидела, только подбородок, потому что Рыжик крепко прижал меня к своей мускулистой груди. – Я нормальная.

— Да-да, конечно, – ответил он, и повел из комнаты, продолжая недовольно бурчать: – Еще раз увижу, что на коленях перед этим идиотом стоишь, получишь по аппетитной попке.

Я посмотрела на Черного, а он так и стоял на одном месте опустив голову и не двигался, явно пытаясь переварить только что увиденное и услышанное.

Не знаю, удалось ли мне до него достучаться… но очень надеюсь, что да. Иначе, я уже просто не представляю, что мне делать, и как ему объяснить, как сильно я хочу, чтобы он был рядом с нами.

Рыжик утащил меня на кухню. А куда же еще? Места в моей однюшке не так уж и много. Усадил к себе на колени, и начал кормить.

У Рыжика вообще странные наклонности, я раньше как-то не замечала, а последнее время все больше и больше на себе ощущаю. Нет, я не против, и мне всё очень даже нравится. Почему бы не побыть маленькой девочкой, которую кормят, одевают и вообще заботятся. Видимо психологическая нехватка родительского тепла так сказывается, и у меня, и у Рыжика.

— Скажи, – решила спросить я мужчину, когда он скормил мне весь обед. – Почему ты не хотел мне имя свое называть. Нет, я, понимая Алексея, он от природы вредный, но ты-то вроде бы другой, – протянула я, смотря Рыжику пристально в глаза.

Он шумно вздохнул, и отвел свой взгляд в сторону. Я уж думала опять промолчит, но нет, на удивление мужчина ответил:

— Может, потому что оно не моё.

— Как это не твое? – переспросила я. – Ровена ведь называла…

— Ровена, – опять печально вздохнул Рыжик. – Это она мне его придумала.

— О как, я не знала, прости, – покаянно прошептала я. – Я, просто не задумываясь вас стала по именам называть, думала, что Алексей и Василий это…

— Алексей – это имя Черного с рождения, – прервал мои извинения Рыжик. – Ему его дал отчим, который его и вырастил. Которого он считал своим родным отцом. Васькой меня назвала Ровена, когда я появился в замке. Это имя так ко мне и прилипло. Да я особо и не был против. Мне тогда она казалась самой прекрасной женщиной на свете, я готов был с рук её есть. И когда мой настоящий отец спросил хочу ли я его оставить официально, то я согласился.