Книга Нам писец, Юля!, страница 71 – Эльвира Осетина

Такое заявление меня мгновенно отрезвило. Я, конечно, секс люблю, но… не до такой же степени?

— Но ты же занимаешься какими-нибудь делами? — спросила я, а Лаусиан опять начал целовать мою грудь, при этом спокойно поддерживая меня за талию, чтобы я находилась чуть выше.

— Ах, это? На это будет уходить немного моего времени, — беспечно ответил он.

— Отличненько, — хмыкнула я, примерно осознавая, что мой муж решил отвести мне роль постельной грелки, и, не сдержавшись, спросила: — Мы так и будем вечно сидеть в этой лаве?

— Нет, я перемещу тебя в свой замок. Будешь жить там, — ответил он и вновь уткнулся в мою грудь носом, шумно дыша, как паровоз, будто никак не мог надышаться.

— Но мой дом здесь! Ау! Ты что творишь! — выкрикнула я, когда ощутила, как этот гад больно куснул меня за кожу на груди, и попыталась его оттолкнуть руками.

Но не тут-то было, демон сжал меня чуть крепче, обняв так, что вырываться я бы даже при всем желании не смогла.

— Твой дом там, где твой муж, — хрипло ответил он, и когда я, наклонив голову, вновь встретилась с его взглядом, то зажмурилась, так как его глаза горели, словно два солнца.

Это было слишком ярко для меня.

— А что скажут другие мужья? — процедила я, перестав отталкивать его, так как поняла, что это бесполезно и он только болезненнее меня сжимает, а так сразу дышать стало легче.

— Этим идиотам я подсуну пустышку, — самодовольно ответил он.

Черт, это совсем нехорошо. Он реально решил из меня сделать куклу для постельных утех?

— И ты думаешь, они ничего не заметят? — решила понять я, насколько же он серьезно сейчас мне угрожает и как далеко готов зайти.

— Харск, тупой мужлан, точно не заметит. Химо… может, и заметит что-нибудь. Но я постараюсь его отвлечь, и ему будет просто некогда, — ухмыльнулся Лаусиан.

— А если я не хочу? — прошептала я, всё же открыв глаза и мысленно порадовавшись, что он свои «солнца» притушил и можно нормально смотреть.

Правда, его злорадная улыбка на самодовольном лице мне совершенно не понравилась, как и то, что он сказал дальше:

— Ты, моя сладкая женушка, много чего хочешь или не хочешь. За десять лет я наслушался твоих капризов. И мне было бы глубоко плевать на них, если бы не одно но. Ты моя истинная. Ты пробудила во мне древнюю кровь. И это всё поменяло.

Моё сердце ускорило ритм. Почему-то стало больно почти физически от его слов.

— Ты ненавидишь меня за… покушения? — тихо спросила я.

— Нет, детка. — Он улыбнулся так, что показал мне все свои зубы, особенно острые клыки. — На меня всю мою жизнь кто-нибудь да покушался. Это в нашем мире норма. Даже скучно жить становится, если тебя не хотят убить, знаешь ли… Так что твои козни вместе с зеленой тварью — мелочи, не стоящие внимания. К тому же теперь, так как ты стала моей истинной, убить меня больше не сможешь. Как бы ни хотела. А вот хотеть… хотеть ты меня будешь. И мне это нравится, убийственная моя.

Он резко отпустил меня, отчего я вскрикнула, но тут же поймал, и я оказалась наравне с его лицом, а затем его губы накрыли мои.

Я уже приготовилась испытать боль, настолько зверским было его лицо перед этим поцелуем, но нет, муж меня удивил, и поцелуй оказался очень нежным и невероятно трепетным.

Вот только приправленным горечью.

Моей горечью и грустью.