Книга Нам писец, Юля!, страница 41 – Эльвира Осетина

— Зачем ты меня одурманил? — спросила я, начав вставать.

Хотелось срочно на воздух.

— Затем, что мне захотелось, — ответил Химо, продолжая улыбаться.

— Понятно, — почему-то с горечью хмыкнула я и почувствовала сильное головокружение, поэтому пришлось замереть и закрыть глаза, чтобы меня не стошнило.

Одно порадовало: хотя бы возбуждение притупилось. А то ощущение было не самым приятным. Ведь, по сути, это было настоящим насилием.

— Джул, моя королева, ну куда ты торопишься? — спросил меня Химо, садясь рядом и слегка придерживая за спину.

Вот только от его прикосновения у меня опять начало возвращаться возбуждение.

— Так не пойдет, — вслух процедила я и через силу добавила: — Не трогай меня.

Химо тут же убрал свою руку, отчего мне стало чуть легче, и я заметила, как недовольно потемнел его взгляд.

— Тебе не нравится? — с удивлением спросил он меня.

— Нет, — ответила я.

— Зачем ты врешь, дорогая? Я же чувствую твоё возбуждение. — Он приоткрыл рот, и я заметила, что его раздвоенный, словно у змеи, язык высунулся буквально на мгновение и исчез обратно.

— Змей? — спросила я.

— Почти, — протянул Химо, улыбаясь, а его зрачок вытянулся, став тонкой ниткой, но при этом кожа на лице стала деревянной, а затем и всё его тело стало твердым, покрывшись корой, как у дерева.

Однако буквально минуту спустя он изменился, став прежним зеленым красавцем фейри.

— Знаешь, я ведь раньше так не умел, — ответил он. — И когда дракон тебя забрал, я вдруг осознал, что могу так делать. Это для меня было серьезным потрясением.

Он показал мне свою руку, которая в один миг покрылась корой из дерева. А затем вернулась обратно.

— Раньше я мог призывать лишь доспехи из дерева. Но сейчас структура моего тела полностью становится деревянной. Но при этом невероятно прочной и эластичной.

А я нахмурилась, пытаясь вспомнить, было ли что-то такое в книге, но вдруг осознала, что нет. Изначально в книге ничего подобного не было.

Химо был повелителем растений. Мог одним щелчком заставить всю буйную растительность делать то, что он хочет. Но вот так, чтобы становиться полностью деревянным, да еще и такой зрачок делать? Это что-то новенькое…

— Легенда нашей семьи гласит, — начал он, — змея поселилась внутри самого древнего дерева в лесу. Но дерево было непростым. Этот гигант был полубогом. Прародителем всех деревьев и растений в нашем мире. Почему он позволил внутри себя поселиться змее, никто не знает. Но в какой-то момент она снесла внутри гиганта кладку яиц. И когда змеёныши вылупились, их тела изменились. Они стали деревянными. Но при этом эластичными.

— Дай угадаю. Они и стали прародителями всех зеленых фейри? — перебила я мужчину.

— Не совсем, — улыбнулся он и вновь лег на постель, смотря куда-то вверх, я тоже туда взглянула, но, кроме целой кучи цветов, переплетенных с лианами, ничего так и не заметила, а мужчина продолжил: — Ты почти права. Но это не вся история.

И замолчал.

Я вздохнула и осмотрелась по сторонам. Оказалось, что мы находимся в комнате без окон и дверей, состоящей из одних растений, размером где-то квадратов двадцать примерно. А лежим на вполне себе обычной удобной кровати. И всё, больше в комнате ничего нет.

— Ты не спросишь, что было дальше? — услышала я голос Химо, уже позабыв, о чем мы вообще с ним говорили, потому что вспомнила про бал, на котором обязана находиться сегодня, или я уже опоздала?