Книга Котики для Снежной Королевы, страница 52 – Эльвира Осетина

— Я всего лишь хотела вернуть Кая, — ответила я, чувствуя, как почему-то начинаю краснеть под его взглядом. — Аргус сказал, что в клетке ему безопаснее.

— Аргус много чего говорит, — Теурус чуть склонил голову. — Но не всегда говорит главное.

Я сглотнула. Почему-то под мужским взглядом почувствовав себя, словно нашкодившая школьница.

— А ты говоришь? — спросила я с вызовом. — Главное?

Он молчал несколько долгих секунд. А потом вдруг шагнул вперёд, заставляя меня отступить обратно в коридор казематов. Дверь за его спиной закрылась с мягким щелчком.

— Иногда я говорю слишком много, — тихо произнёс он, и в его голосе впервые проскользнуло что-то живое. — Особенно когда речь идёт о тебе.

Я замерла. Теурус стоял так близко, что я чувствовала исходящий от него холод. Не тот, что от меня — другой, более древний. И в этом холоде вдруг почудился жар.

— Аргус сказал, — мой голос почему-то сел до шёпота, — что ты можешь знать, как снять проклятие с Кая.

— Могу, — просто ответил Теурус.

Я ждала продолжения. Но он молчал, смотря на меня этим своим тяжёлым, изучающим взглядом.

— И? — не выдержала я. — Ты расскажешь?

— А ты попросишь?

— Что?

— Попросишь? — повторил он, и в его глазах мелькнуло что-то опасное. — По-настоящему. Не как королева, приказывающая подданному. А как женщина, просящая мужчину.

У меня перехватило дыхание.

— Ты…

— Я твой страж, — перебил он. — Но я не вещь. И не игрушка, как мои братья, которыми ты так легко пользуешься, когда тебе что-то нужно.

Я вспыхнула. И от стыда, и от злости.

— Я не пользуюсь! — вырвалось у меня. — Это они сами…

— Сами? — Теурус усмехнулся, но усмешка вышла горькой. — Мерис любит тебя больше жизни уже тысячу лет. Аргус притворяется циником, но разбивается в лепёшку ради твоего одобрения. А я… — он запнулся и отвернулся. — А я просто идиот, который готов ждать твоей любви вечность…

В коридоре повисла тишина. Такая густая, что её можно было резать ножом.

Я смотрела на его профиль — жёсткий, благородный, с лёгкой горбинкой на носу и упрямо сжатыми губами — и вдруг поняла то, чего не понимала раньше.

Теурус не холодный. Он просто научился не показывать, как ему больно.

— Теурус, — позвала я тихо.

Он не обернулся.

Я сделала шаг к нему. Ещё один. И ещё. Пока не оказалась прямо за его спиной, почти касаясь его грудью.

— Я ничего не помню, — сказала я. — Совсем ничего. Ни про вас, ни про себя. Я оказалась в мире, который должна знать, и не узнаю ничего. Это страшно.

Он молчал, но я видела, как напряглись мышцы на его шее.

— Но кое-что я чувствую, — продолжила я. — Когда Мерис рядом — мне спокойно. Когда Аргус язвит — хочется улыбнуться. А когда ты смотришь на меня вот так… — я запнулась, подбирая слова. — Мне хочется узнать, что скрывается за этой маской.

Теурус резко развернулся.

Мы стояли так близко, что наши дыхания смешивались в морозном воздухе.

— Ты не готова, — выдохнул он.

— К чему?

— Ко мне.

Я подняла руку и коснулась его щеки. Ледяной, как и всё вокруг. Но под моими пальцами он вдруг стал теплеть.

— А если я скажу, что хочу попытаться?

Его глаза вспыхнули жёлтым. Тем самым диким, звериным огнём, который я уже видела у братьев. Только у Теуруса он был другим — глубже, древнее, опаснее.

— Тогда ты должна знать, — его голос превратился в рычащий шёпот, — что со мной не будет легко. Я не умею быть нежным, как Мерис. Не умею шутить, как Аргус. Я умею только защищать. И любить. До конца. Без остатка. Так, что сама сгоришь.