Книга Миллион евро за мою душу…, страница 78 – Эльвира Осетина

Падаю следом на сиденье, и слышу удивленный голос водителя:

— Эта женщина с вами?

А моя мать заискивающе заглядывает в салон. Правда её лица я почти не вижу, только лишь блестящие и напуганные глаза.

— Доченька, ты возьмешь меня с собой? — в её голосе я четко слышу умоляющие нотки, и в этот момент, понимаю, что не смогу её тут оставить. Это же верная смерть.

Поэтому коротко отвечаю:

— Да. И гони… надо быстрее убираться отсюда.

Водитель отходит в сторону, позволяя моей матери сесть в салон.

Дверь закрывается, а мне так и хочется закрыть глаза и отключиться, но я знаю, что еще рано. Очень рано.

Машина заводиться, и мы наконец-то срываемся с места.

— Куда ехать госпожа? — раздается вопрос водителя.

А я, повернув голову рассматриваю свою мать. И тут же решаю:

— В центр. Высадим её где-нибудь у метро.

— Будет сделано.

— Ты хочешь избавиться от меня? — мать заглядывая мне в глаза с изумлением.

— Да, — отвечаю уверено, и также уверено добавляю: — и это максимум, что я могу для тебя сделать, и скажи спасибо, что тут не оставила. Дальше сама.

Она в ответ опускает голову, и закрывает лицо ладонями. А затем словно встряхнувшись, резко выпрямляется, и зло высказывает:

— Могла бы хоть матери денег дать. Что я делать буду? Как дальше выживать? Я же вижу, что ты устроилась. Где такую машину шикарную взяла? И этот… — она кивает головой в сторону водителя. — Госпожой тебя называет.

Закрываю глаза и откидываюсь на сидении, чувствуя, как мелко трясется брат. Видимо до сих пор еще не отошел от шока.

А меня такое зло берет, что я выкрикиваю водителю приказ:

— Остановись, выкинь её тут!

И он тут же мне подчиняется.

Резко притормаживает. Выбегает из машины, открывает дверь и волоком вытащив тварь, что когда-то называлась моей матерью, оставляет её на дороге.

Она неловко встает на ноги, и начинает громко крыть меня матами. А я чувствую, как судорожно хватается за мою руку Лешка. Боже… так это он её так сильно боялся. Поэтому и не капризничал. Как это обычно с ним бывает.

Мы опять срываемся с места, и я больше не слышу голоса своей матери. А мой брат тут же расслабляется, шумно вздыхает, и кладет свою голову на мое плечо.

Неужели мы выбрались?

— Госпожа, куда прикажете ехать? — вырывает меня из полудремы голос шофера.

Какое-то время я пытаюсь сообразить, о чем он меня вообще спрашивает, но затем справившись с усталостью выпрямляюсь и понимаю, что машина стоит на месте и мы никуда не едем. А еще то, что уснула не коленях у брата, который тоже прикорнул в неудобном положении, откинувшись спиной на сиденье.

— Где мы? — заглядываю в окно, но вокруг темнота, и ничего не видно.

— Когда я заметил, что вы уснули, съехал с обочины, но время уже почти три ночи, вам, наверное, надо отдохнуть в нормальных условиях.

Мужчина прав. Отдохнуть надо не только мне, но и Лешке. Я вообще не представляю, как он будет себя чувствовать после такого потрясения, опять, наверное, замкнется в себе, как это было после смерти отца. Расшевелить я его смогла только через месяц. Это только кажется, что он апатичный, и ничего не понимает и не замечает во круг себя, на самом деле — это далеко не так. Все он понимает и замечает, просто выражать свои эмоции не может.

Вздохнув, еще раз оглядываюсь вокруг, и поправляю одежду. Мы сидим в машине. Шофер на переднем сидении… а я даже не знаю его имя. Стало немного совестно. Все же он вернулся за мной, а я.… то есть, ОНА, его заставила жить.