Книга Два сердца для меня, страница 102 – Эльвира Осетина

Я с шумом выдохнула, видя, что Уорис опять замкнулся в себе, превратившись в ледяного принца.

— Ози, если мы стесняем тебя, то мы сразу же уйдем, — решила поддержать я в этом споре своего мужчину, хотя и понимала, что он не прав. И, посмотрев на демона, тихо сказала: — Идем, мне уже лучше.

Какое-то время Уорис молчал и не двигался, но затем повернулся и сказал:

— Ози права, тебе надо еще отдохнуть, а мне проветриться и подумать как следует. Прости, любовь моя, я покину тебя ненадолго.

Он резко прижал меня к себе и со всей страстью поцеловал в губы, но углублять поцелуй не стал и, так же резко отпрянув, пошел к выходу.

Дверь захлопнулась, и я перевела растерянный взгляд на липси.

— Хоть характер у него и дерьмо, но мозги последние твой демон еще не растерял, — ответила она на мой молчаливый вопрос.

Я же решила доесть — тут еще десерт остался, и выглядел он вполне себе вкусно, — а заодно и дать себе небольшую передышку.

Закончив с десертом, я хотела помочь липси с уборкой, но она остановила меня.

— Сиди, я здесь хозяйка и сама должна убираться.

Девушка ловко собрала посуду. Оставшуюся еду поставила в ящик, из которого пахнуло холодом. А саму посуду она переложила в другой ящик и просто закрыла её.

Я приподняла брови, а липси пояснила:

— Это бытовой артефакт, сам всё почистит.

— Оу, посудомойка, — кивнула я. — В моём мире тоже такое есть.

— Здесь таких артефактов не осталось. Эти фактически последние. Потому что заряжать их некому, — вздохнула она. — Я владею бытовой магией на слабом уровне. Но зарядить артефакты в этом доме мне всё же хватает. Вот раньше у нас было очень много бытовых магов, и все дома были оснащены артефактами.

Она печально вздохнула, и я заметила в её глазах бесконечную боль и усталость.

Стало жаль её до боли в сердце.

Липси села напротив меня, посмотрела в глаза и тихо спросила:

— Расскажешь, как жила без нас?

Нас… это слово так и повисло в воздухе. Ведь она имела в виду себя и Свирела. Неужели жалеет о том, что сделала?

Хотелось сказать что-то вроде: «Не все ли тебе равно? Ты ведь меня бросила», но я не подросток, а взрослая женщина, которой и жить-то осталось совсем немного, да и видно, что Ози сама понимает, что наломала дров хуже некуда. И не мне уж точно бить и так давно «лежачего». Поэтому, тепло улыбнувшись, кивнула.

— Детство у меня было хорошее. Как и юность. Родители меня действительно любили и старались делать всё, чтобы в моей жизни было как можно меньше проблем и разочарований. Вырастили, дали отличное образование. А когда я уже была взрослой и самостоятельной, случайно погибли в автокатастрофе.

Когда я сказала эти слова Ози, у меня почему-то стало легче и теплее на душе. Я ведь понимала, что мои приемные родители всё делали лишь из-за любви. Навязанной любви. Но… Они боялись за меня слишком сильно, потому и заставляли быть «хорошей девочкой». Учили жить правильно, по их мнению.

В общем-то, в этом не было ничего плохого, я ведь и не пыталась сопротивляться, и меня всё устраивало.

А все мои фантазии о путешествиях я и сама подавляла, потому что была той еще перестраховщицей и трусихой. Чего уж теперь родителей винить?

— У меня был муж, и я даже была с ним какое-то время счастлива, — продолжила я свой рассказ и улыбнулась сама себе, понимая, что совершенно не держу на него зла.