Книга Внезапно замужем, или Как спасти репутацию, страница 73 – Дия Семина

— Да, конечно, — беру под руку Дмитрия, и мы начинаем непростой процесс «вливания» в самый замысловатый коллектив столицы – сливки общества.

Пришлось мгновенно вызубривать десяток важных имён, надеюсь на исключительную память Дмитрия Михайловича. В целом нас приняли вполне сносно, никто не поморщился, протягивая руку.

Некоторые, правда, выразили саркастическое разочарование, что самая богатая невеста уже обручена, и поздравили счастливчика. Но дальше этого не пошло.

Ведущий объявил о начале аукциона, и мне пришлось снова вернуться к трибуне и снова рассказать о цели мероприятия.

Двадцать лотов ушли за каких-то десять минут. Что приятно, мужчины шутили, подначивали друг друга, а женщины смеялись над шутками, прикрыв лицо веером. Типичный корпоратив, ничего нового в этом мире нет.

Только я хотела объявить аукцион завершённым, как кто-то из зала крикнул, что заплатит сто рублей за танец со мной.

Я так смутилась, что молоточек подняла, а опустить забыла, стою, как дурочка, ресничками хлоп-хлоп.

— Триста рублей! — вдруг крикнул мой жених, и я мгновенно и слишком громко стукнула молотком по маленькому гонгу, да так, что тот завалился.

— Продано, господину Черкасову Дмитрию Михайловичу.

Вот так подсудила своему жениху, зал снова дружно рассмеялся. Моя репутация спасена.

Оркестр получил громкую команду распорядителя и зал наполнила приятная музыка, мы все встали в пары. Клавдию пригласил очень приятный молодой человек, а я вдруг заметила сестру Фиону, она встала в пару с каким-то военным недалеко от нас.

Но смотрит на меня с такой ненавистью, что и без гадалки ясно, вот от чьих недобрых мыслей мои уши горели огнём.

— Моя сестра в третьей паре, а вон там и дядя с тётей и тоже смотрят с лютой ненавистью. Кажется, они осознали, чего лишились. Придётся подойти к ним, поздороваться и мило улыбнуться на прощание. Пока они не в нужде, помогать не хочу.

— Да, соглашусь, потому что, общение с Василием Тихоновичем даже меня вывело из себя. Лютая ненависть, как яд разъела их души. Но это немудрено. Они жили, ничего не делая для собственного блага, только лишь надеясь на твоё наследство.

— Представляю, какое чувство разочарования их сейчас постигло.

После первого вальса мы подошли к «семье».

— Добрый день, Василий Тихонович, Прасковья Борисовна, Розалия, — перечисляю все имена и с улыбкой слегка склоняю голову в знак приветствия.

Если кто-то в зале любит скандалы, то им нужно срочно подойти сюда. Дядя покраснел от бешенства. Едва сдерживается, от грубости, как, впрочем, и его жена и дочь. Фиона заметила нашу «встречу» и тоже подошла.

— Вот значит, как ты поступила, обобрала семью, назначила себя аж хозяйкой банка и теперь унижаешь нас!

— Каким это образом? Запираю вас в комнате на чердаке? Пытаюсь сослать в Псковскую губернию, ухаживать за вашей же роднёй в качестве сиделки? Или открыто говорю, что я вас еле терплю во время семейных праздников? Кажется, нет, ни одного из этих поступков я не совершила. Я лишь перечислила самую малость из тех унижений, какие по вашей воле мне пришлось пережить. Я была шестилетней девочкой, сиротой, а вы не пожелали протянуть мне руку помощи. Но отец знал о вашем отношении и потому запретил даже показывать вам завещание. А в нём было указано, что в случае вашего доброго ко мне отношения. Я бы могла вам выделить приличное содержание.