Книга Я мама вашего внука, или Как спасти репутацию, страница 65 – Дия Семина

Кажется, я немного испортила планы моих адвокатов, они обернулись и удивлённо смотрят на меня. Нет, видимо, я всё правильно сказала.

Но до Тимофея, кажется, не дошло, что он уже проиграл. Его адвокаты судорожно что-то записывают в блокноты.

— Ты моя! Я уехал из-за обстоятельств. Теперь всё иначе. Суд всегда встаёт на сторону мужчины.

— В таком случае пусть суд встанет на сторону маленького мужчины Даниила. Потому что ты и твоя мать опасные для моего сына, она обварила кипятком своего малолетнего брата и издевалась над ним осознано. И думаю, что и над тобой в детстве издевалась. Садистка, маньячка. Вас к детям на пушечный выстрел нельзя подпускать. И не помню, чтобы был закон о рабстве. Жена не рабыня! И ещё раз напомню, мне пожертвовали около ста тысяч рублей, и на все эти деньги я нанимаю адвокатов, засуживать тебя до того момента, пока ты не придёшь с повинной, и не начнёшь умолять о прощении и забвении. Но всего этого можно избежать прямо сейчас, и сэкономить моё время и твои деньги. Думаю, что и твоя вторая жена, венчанная перед богом и тоже имеющая на тебя права, не отступит.

Наверное, я не смела раскрывать секрет Марка. Но не смогла сдержаться.

Доронин, вжался в кресло и смотрит на меня с таким ужасом. Будто я гарпия, вдруг обернувшаяся из его рохли жены.

За нашими спинами вдруг раздался солидный мужской голос, из потайной двери в кабинет вошёл мировой судья, я его не вижу. Но его слова вбили последний гвоздь в крышку гроба «защиты» моего бывшего мужа.

— Сударыня, кажется, вы выиграли это дело.

Я не сразу поняла суть услышанных слов.

Мировой судья, громко стуча набойками на ботинках, прошёл к своему креслу с высокой спинкой и сел. Адвокаты мужа растерялись, а лиц своих защитников я не вижу, сижу чуть подальше от стола, всего сантиметров на тридцать из-за пышной юбки, но обзор уже не тот. Да, собственно, и смотреть на лица Антонова и Волошина надобности нет, они что-то быстро записали и уже готовы дожать мою стратегию защиты через нападение.

Им слова о победе только на руку.

— Сударыня, а Марк Юрьевич, может подтвердить, тот факт, что вы обозначили? Можем его пригласить? — Антонов решил вбить в оборону противников основательный клин.

— Он ждёт нас в ресторане напротив, думаю, если его пригласить, то он многое расскажет о своей семье, потому что я ничего не помню, да и не хочу вспоминать.

Внезапно предварительная встреча превратилась в судебное разбирательство.

— Ваша честь, прошу пригласить свидетеля, — Волошин тут же и предложил.

— У нас не судебное заседание, а попытка предварительного мирового соглашения, в целях спасения вашей же репутации, господа. Но из всего услышанного, следует, что доверять воспитание ребёнка отцу опасно. И вы хотите пригласить, того самого родственника, пострадавшего в детстве от действий матери истца?

— Так точно.

— Возражений не имею, продиктуйте его имя, выпишу повестку прямо сейчас.

— Ваша честь, мы протестуем, к делу это не относится, — опомнился и воскликнул адвокат Доронина.

Но судья не обратил внимание на возглас, заполнил бумагу и отдал Волошину, и только тогда повернулся к истцам и решительным голосом изложил своё видение проблемы:

— В иске указано, не просто подтверждение брака, но и признание абсолютной опеки над сыном. По сути этого вопроса, я должен удостовериться. Ведь в случае, если с матерью что-то случится, ребёнок останется на вашем попечительстве. И как понимаю, если я сейчас напишу рекомендацию о разводе, раз вы умудрились жениться во второй раз. То вы же подадите новый иск с целью изъять у матери ребёнка, о котором ни вы, ни ваша мать не заботились, нарушая закон, а ведь он предписывает заботу о малолетних детях. Ваше нынешнее требование об опеке над Даниилом Тимофеевичем продиктовано исключительно местью бывшей жене, а не любовью к младенцу. Так вот, поговорив с этим ценным свидетелем, я упрощу жизнь всем, и вам, и большому суду. Вынесу предварительный вердикт по сути вопроса, кого признать окончательным опекуном. Мы же не дети, милостивые судари, взрослые люди и не в игрушки играем, а судьбами распоряжаемся. Серьёзнее, стало быть, нужно к делам относиться, серьёзнее.