Книга Не женское дело. Хозяйка мебельной фабрики, страница 72 – Дия Семина

— Да уж! Ты отличный мастер, Глаша. Это ногти царицы Савской, прям настоящий фэншуй для привлечения денег.

— Ой, вы сказали что-то грубое? — она так посмотрела на меня, словно я выругалась самыми последними словами. Про фейхоа лучше вовсе не вспоминать, даже в шутку.

— Нет, это приличное слово и означает оно энергию, потоки энергии, в том числе и денег, а золотые ногти эти самые деньги должны привлекать. Я люблю французский маникюр, но раз ты меня околдовала и сделала сияющую красоту, то пусть будет.

Потом настал черёд причёски, с трудом отговорила Глашу, использовать сахарную воду или желатин для укладки.

— Пусть локоны лежат естественно, потом от сахара придётся отмываться, да и пчёлы с мухами полюбят мою голову. Так что нет, нет, и ещё раз нет!

— Как скажете, но раньше вы этим делом не брезговали.

— Раньше я много чем не брезговала, к сожалению.

Причёска получилась милой, романтичной и даже немного детской, как выпускница школы, честное слово, да уж, с таким лицом, даже массивные очки не уберут «кукольность».

Зато мужчинам нравится такой типаж, но недолго.

Если приоткрыть рот, несколько раз восторженно хлопнуть ресничками, и потом застенчиво улыбнуться, то любой мужлан, даже презирающий женский род, зацепится взглядом и проявит интерес. А уж такие мужчины, как Модест и Савелий, в меру эмоциональные, тактильные и заинтересованные в женском внимании, влюбятся по самые уши.

И опять же, до той поры, пока глупость не начнёт проявляется слишком уж откровенно.

Надеюсь, что я глупостью не страдаю, и интересный разговор поддержать смогу и даже заинтересовать чем-то большим, чем кукольное личико в обрамлении до невозможности милых кудряшек.

— Вы сказочно хороши. Его Сиятельство увидит вас и растает, как масло на сковородке. Платье-то какое? Матушка ваша сказала про кружевное, вот это.

Глаша уже показала мне «избранное» платье для торжественного события. «Сахарная вата», «Облако кружев», по-другому его не назовёшь.

— К золотым ногтям думаю подойдёт другое, вот это…

Моё внимание привлекло нарядное, но сдержанное платье цвета шампанского.

— Ой, это платье прошлого года, вы его жуть как ненавидели…

— Да? А почему?

— Так, вас баронесса Румянцева-то обозвала толстухой и купчихой. Много чего обидного вам наговорила, уж такой конфузный скандаЛЬ случился, что вы месяц из дому носа не казали, всё худели и наряды вам перешивали. Но она от зависти, а вы рассердились и…

— И что?

Начинаю припоминать вечерний разговор с няней про платье, вот он, тот самый секрет, с которого всё началось.

— И её жениха-то и отбили, Модеста Андреевича. У них всё к помолвке шло, вроде как, но по воле родителей, а вы ей на спор заявили, что ежели только пальчиками щёлкнете, то граф Орлов у вас с ручки сахарную пудру слизывать будет. Это ж в прошлом году всё случилось, вы же мне сами по секрету…

Глаша присела рядом и шепчет, словно это самый большой секрет. Видимо, так и есть.

— Та-а-ак вот, значит, с чего вся эта катавасия началась. С попытки высмеять меня на людях, и, видимо, из-за зависти.

— Да-да! У этой баронессы приданое огромное, и такая же огромная грудь, прям как у кормилицы из деревни, но талия узкая, а бёдра-то широкие, прямо-таки рюмочка. Но усы растут, она их, говорят, бреет каждое утро. Граф от неё к вам-то и переметнулся.