Книга Не женское дело. Хозяйка мебельной фабрики, страница 38 – Дия Семина

— Что день грядущий нам готовит…

И в этот момент вспоминаю, что фраза-то, говорящая из «Евгения Онегина» и принадлежит-то Ленскому.

«Куда, куда вы удалились,Весны моей златые дни?Что день грядущий мне готовит?Его мой взор напрасно ловит,В глубокой мгле таится он.Нет нужды; прав судьбы закон.Паду ли я, стрелой пронзённый,Иль мимо пролетит она,Всё благо: бдения и снаПриходит час определённый;Благословен и день забот,Благословен и тьмы приход!».

Я внезапно осознала, что день грядущий мне готовит. Стреляю я хорошо, но главная дилемма, в этот раз стрелять придётся в человека, живого, красивого и дико влюблённого в прошлую версию Анны. Про то, что и ему придётся стрелять в меня, вообще пытаюсь не думать.

Я почти не помню, как приехала домой. Как няня встретила меня у порога и как я попросила её собрать вещи, потому что мне сегодня придётся переехать отдельную квартиру.

— Мать честная. Развелись?

— Не хочу об этом пока говорить, пожалей, пожалуйста, остатки моей нервной системы, этот день как бесконечная свистопляска, не даёт хоть на минуту присесть и задуматься.

— А как же…

— Вот так же, нам нужно пожить отдельно, и это уже обсудили с Савелием, но к родителям я вернуться не могу, мамаша меня запилит, как пила.

— Пила и есть! Так вещи-то прям собирать все, или на день-два? — няня так и стоит в дверях моей уборной, ждёт, пока я умоюсь и приду в себя. Долго ждать придётся, я всё ещё не в состоянии обсуждать непростые и стремительные события этого проклятого дня. Они даже для меня стремительные, человека, совершившего однажды за несколько дней двенадцать перелётов на самолётах, и кажется, что всё это ещё только начало…

— Анна, дай-ка я всё же проверю, нет ли шишки у тебя на затылке. Это же какую дурь ты затеяла? — Прасковья Антиповна, не теряя времени, уже собирает некоторые мои вещи и ворчит, заменяя совсем уж резкие слова, долгими интервалами.

— Эти даже не бери. Мне придётся новые наряды покупать, — забираю из её рук три слишком фривольных наряда и вешаю обратно в шкаф. — И не надо сетовать. Этот развод такая же фикция, как и наш брак. Кое-что произошло, и я спасаю репутацию Савелия. Это временное явление, клянусь.

Я от усталости не заметила, как произнесла это самое слово – развод.

Няня всплеснула руками и не слишком аккуратно положила очередное платье в большой чемодан, больше напоминающий сундук, и не сдержалась.

— Ну была дурочкой, а стала… Как ты не понимаешь, от мужика только отлучись на день-другой. А потом появится какая-то шушера, примчится сначала на чай, потом на обед, потом у неё что-то эдакое случится, и он будет вынужден спасать несчастную «Фёклу», а потом сам не заметит, как очнётся в её кровати, и с кольцом на руке, а через девять месяцев станет отцом и вовсе о тебе забудет. Такой-то мужик! А?

Внезапно слёзы брызнули из моих «новых» глаз, да такие крупные, что я даже испугалась. Няня нашла те самые слова, какие смогли меня ужалить в самое сердце.

Чёрт возьми, я влюбляюсь в Савелия?

Уже вечер, и времени на сборы нет совершенно, но оставаться в его доме не могу и не смею. Уезжать надо сегодня, к счастью, квартира в доходном доме, полностью меблированная, с посудой и постельным, со всеми удобствами.