Книга Не женское дело. Хозяйка мебельной фабрики 2, страница 82 – Дия Семина

— Не в твоём положении, дитя моё, требовать от жизни новых платьев.

— Конечно, все деньги, в том числе и мою пенсию за отца вы складываете в носок.

— Да, и это правильно. В банках одно ворьё. А ты совершенно непрактичная.

— Мне нужны новые чулки, краски и альбом. И я требую, чтобы вы мне дали на эти важнейшие вещи денег! — внезапно в девице проснулась гордость и требовательность. — Я ведь могу выйти замуж за первого встречного, скажу ему о пенсии, и он через суд с вас взыщет.

— А я тебя кормлю на что?

— На деньги какие платят мои арендаторы. Я как бы ваша приживалка, но в реальности, вы меня растили с пятнадцати лет, на всём готовом. На мои же деньги.

— Неблагодарная, жадная, алчная глупышка. Но я рада, что ты хотя бы посмела рот на меня открыть. Держи пять рублей, на чулки, на свои эти краски, и не смей забывать мою заботу и доброту…

— Десять! Шляпка у меня тоже позорного вида! Да и накидку бы, чтобы хоть немного прикрыть старьё, в какое по вашей милости я вынуждена наряжаться.

— Смотрите на неё, какова конфетка!

— Вчера даже граф отметил, что Арсений Яковлевич Дубов затянул с предложением, а ведь мы встречались год. И вот теперь я понимаю, что он просто меня стесняется. А жених был достойный, я бы с таким прожила тихо, спокойно всю жизнь и никому бы не завидовала.

Тётка, недослушав, потянулась к газете. «Настроила» лупу над мелкими строчками, долго приноравливаясь по высоте. И, наконец, прочла по слогам: «Господин Дубов Арсений Яковлевич вчера объявил о помолвке с девицей Екатериной Леонидовной Шуваловой, за которой дали приданое в более чем пятьдесят тысяч рублей и богатое имение, совет да любовь молодым».

Прочитала и, не обращая внимание на побледневшую Виолетту, с издёвкой в голосе добавила:

— Не твои ли дружочки! Ждала она предложения… Как же, они за твоей спиной…

— Ненавижу! Как я вас ненавижу, мало вам держать меня в чёрном теле, так ещё и издеваетесь над моей судьбой? Я сейчас же поеду в канцелярию и потребую, чтобы пенсию не привозили, а чтобы я сама её забирала. И на вас жалобу напишу. Вы как пиявка присосались ко мне, и я прекрасно понимаю, почему вы не позволяете мне выглядеть достойно, и отказали в гувернантке, чтобы я оставалась глупой в глазах достойных мужчин. Чтобы я осталась старой девой, и вы жили бы при мне, на мои скромные, но стабильные доходы. Вот ваш настоящий план…

Не дожидаясь, пока толстая тётка осознает обличительную речь своей робкой подопечной, пока поднимется из глубокого кресла. Виолетта пробежала в спальню и достала тот самый, заветный чулок из-под матраса. Вытащила пять скруток и кинула на старое стёганое покрывало. Остальное забрала в свою комнату. Решив, что больше ей в этой убогой квартире делать нечего, открыла шкафы, взглянула на потрёпанные жизнью платья, ещё более убогие туфли и ботинки на несколько раз, перекрашенные и залатанные у самого дешёвого обувщика.

Открыла старый саквояж, до неприличия затёртый до дыр на углах, и чиненной-перечиненной ручкой, закинула туда три своих альбома с акварелями, книги по рисованию, краски, и две оставшихся кисти.

— Вот и всё мое богатство. Так надо документы и завещание.

Она, как знала и совсем недавно, воспользовалась моментом, во время полуденного сна тётки выкрала свои документы из её маленького бюро, вечно закрытого на ключ, и если бы не решилась тогда, то не решилась бы и сейчас.