Книга Не женское дело. Хозяйка мебельной фабрики 2, страница 71 – Дия Семина

Ниже время и место. Подписи нет. Но аромат и небольшой рисунок розы вместо имени, указывают на нежную баронессу фон Розен.

Небогатую, чрезмерно романтичную, живую, забавную, милую и, кажется, готовую на всё, лишь бы втиснуться в окно возможности. Пока Анна отошла в сторону, а другая, более сильная соперница не начала наступать в борьбе за сердце молодого графа. Первого жениха столицы в этом сезоне.

Как это волнительно, заставлять женские сердца биться, их глаза сияют, грудь трепещет и становится упругой, манящей…

— Пожалуй, я заслужил приятного времяпрепровождения, поцелуя, и нежных взглядов Виолетты. Чем не пара для меня…

И в этот момент вдруг вспомнились слова, вскользь оброненные Арсением Дубовым, что Виолетта слишком привязчива, слишком наивна и порой способна на опрометчивые поступки. Особенно если дело касается любовных дел. Её лёгкость мгновенно обращается в ревность…

— Он её просто испугался… Понял, что поэтическая натура ему, человеку приземлённому, не подходит. Приземлённые люди никогда не поймут людей пылких и жадных до жизни, страсти и бунта.

Попытался себя взбодрить пафосным словом, но увы, не вышло. Ни одной строки не родилось. Яд газетной статейки про перипетии Анны легла тонким слоем, как пыль на стекле кареты, и не позволяет увидеть чистоту мира, ощутить радость, не позволяет поймать настрой.

Только хотел собраться на свидание с Виолеттой, как взгляд выхватил две даты, противоречащие друг другу.

Сегодняшняя газета, и в записке стоит следующее число. Свидание завтра.

— Какое разочарование.

Он втайне имел надежду прогулять скучную стажировку, сегодня наставник уезжает на неделю в Москву, чем не повод для побега. Даже дождливая погода лучше, чем сидеть в пыльном кабинете, анализируя старые дела, — занятие сие нудное и пустое, пользы не приносящее. Уж лучше с девицей.

— Сегодня схожу на службу, надо убедиться, что начальник в отъезде, а завтра обязательно прогуляю. Клянусь нежностью музы, от одного дня на воле не убудет от моих мучителей.

Потянулся, спрятал записочку в карман пиджака и пошёл собираться «на службу». Побыстрее сбежать из дома, пока не вернулся отец и не началось новое нравоучение.

День протянулся уныло, четыре часа в кабинете, над пыльными папками убивают любую музу, стоит той только взмахнуть крыльями.

Но всё же есть один проводник в мир грёз, тоненький, шелестящий листок бумаги, с ароматом роз и аккуратными строчками…

Перевернул лист записки и набросал несколько строк, как если бы в темнице томящийся сокол, мечтал о свободе:

В ожидании заветной встречи,Дух мой полон трепетной любви.В твоих объятьях — мир такой беспечный,Тону я в страсти вечной... трам, пам, пам…Случайной и недолговечной…

Понял, что не уловил и десятой доли того, о чём хотелось написать, только испортил записочку. Вздохнул, взглянул на часы и понял, что пора и честь знать.

— Не хватало ещё ослепнуть, побледнеть и превратиться в старого клерка, занудного до привкуса кислоты на языке.

Быстро сдал дело, надел фуражку, щегольски подхватил трость и поспешил на улицу, вдыхать воздух свободы.

— Ох, а кучера-то я отпустил до положенного времени.

Вспомнил про свою же оплошность, хотел, было расстроиться, но не успел. Его словно караулит шикарная, белая карета баронессы Румянцевой, уже не в первый раз. И если раньше, это показалось бы забавным совпадением, как в случае с Виолеттой, то теперь нет. Это намеренный акт слежки.