Книга Не женское дело. Хозяйка мебельной фабрики 2, страница 29 – Дия Семина

Начинаю огрызаться, но слова об ипотечном рабстве выбили из-под моих аргументов все разумные доводы. Он, подлец, знает, о чём говорит.

— Прошлый руководитель, забрал деньги и рванул на последнем денежном самолёте в Израиль, а я остаюсь, мне и здесь неплохо. А ты посредственность, какую держали только из-за красоты, приятного голоса и, возможно, за какие-то спорные заслуги. Рекомендаций от прошлого хозяина, оставить вас на этом месте у меня нет, потому, вы, Алёна Геннадьевна, первая на вылет. Да, на вас всех есть досье, вот эта пухлая папка, но анализы у тебя хорошие, пошлой заразы и паразитов в печени нет.

Он кивнул на реальную папку на своём столе, даже не файл на компьютере, а бумаги — это либо блеф, либо реальность, от которой невозможно отмахнуться. Но больше всего удивила фраза про паразитов, прям в ступор загнала, мозг на секунду отключился от языка, и я глупо съязвила:

— Вы мой личный медицинский аккаунт вскрыли? Какое вам дело до моих паразитов? Живут себе и живут, тихо, мирно, никого не трогают.

Он хмыкнул, моя попытка зло пошутить его позабавила, но ненадолго.

— Не обманывай, ты чиста, как стёклышко, за здоровьем следишь, только вот непереносимость лактозы, но сперма не молоко, ведь так! И, кстати, я третий раз требовать не буду. Ты сейчас же распустишь волосы, поднимешь юбку, встанешь передо мной на колени и удовлетворишь мои желания, а потом ещё скажешь спасибо. Потому что с этого дня твой доход увеличится в два раза, и обязанности станут приятнее.

— А если нет.

— Вот приказ о твоём увольнении за профнепригодность, неуважение к коллегам и начальству. Вернёшься в свой Мухосранск и всё равно будешь лизать, но уже не такой чистый и не за такие деньги. Ты красивая, в меру умная, и я даю тебе шанс, не проср@ть свою жизнь, и, если мне понравится, как ты работаешь языком, оплачу твой долг за стрёмную двушку в новостройке сразу, заключим новый контракт, и на мой день рождения поедем в Дубай.

Он совершенно не стесняется в выражениях, слишком вальяжный, слишком избалованный судьбой, и слишком уверенный в своей безнаказанности.

— Вы ненормальный.

— Вот именно за это я тебя и увольняю: профнепригодность, хамство и отказ исполнять важные ответственные поручения. И излишняя гордыня, нежелание прогибаться под непростые реалии.

— В борьбе с гордыней мы позабыли о гордости. И гибкость не равна прогибательству. Реалии всегда непростые. Как я понимаю, это розыгрыш, вы просто вынуждаете меня уволиться, чтобы не выплачивать положенную компенсацию по сокращению, дело ведь в элементарной жадности? — даю подлецу последний шанс свести всё в русло непростого переговорного процесса, но без вульгарного принуждения к сексу на рабочем месте.

Не понял…

Он встал, подошёл ближе, и я вижу в том самом месте бугорок, он его и не скрывает. Распахнул полы шикарного пиджака.

— Вас возбуждает унижение? Хотите себе послушную рабыню? Чтобы на коленях ползла, умоляя дать полизать?

— Да, девочка, да… Ещё… продолжай.

— Озабоченный дебил, — даже жадность ещё как-то можно оправдать, но это…

Вскакиваю, но он успел с силой дёрнуть меня за волосы, и ухватить за ворот пиджака.

— Сейчас я встряхну тебя, вздрючу. Ты уже красная, прерывисто дышишь, возбуждена, и ты хочешь меня, все хотят, а ты получишь. Даже если сбежишь, все посчитают, что ты стояла на коленях передо мной. Делай это сейчас же, всё равно твоей репутации конец. Или проваливай из моей фирмы.