Онлайн книга «Не женское дело. Хозяйка мебельной фабрики 2»
|
Отец опомнился, посмотрел на меня, словно впервые увидел, встал и стремительно вышел из кабинета. Пулей вылетел. Это очень плохой знак. Если он сейчас завернёт в какой-то кабак и с горя напьётся, то потом новых проблем не оберёмся. Савелий выбыл, я выпала в осадок, и теперь усилиями Марьи и последний наш «солдат» вылетит из обоймы, или из строя. Да какая, блин, разница. У Ивана была жизнь, цельная, устроенная, не самая счастливая, но он к ней привык. По-своему любил жену, обожал дочь, а Марья одним гнусным признанием разбила всё. Все двадцать лет оказались ложью, предательством и насмешкой над его мужским достоинством. Каким бы он ни был, но жили мы очень не бедно, и всё его стараниями… — Вот стерва… Дрянь! — я больше не могу терпеть этого. После лекарства дурнота отпустила, и голова уже не кружится. Встаю, беру отцовскую трость, что висит на спинке кресла, и иду с ней на разборки. Этой мымре давно пора преподать урок. — Марья! Где ты есть? — я не её дочь, и не обязана звать по отчеству гадину, разрушившую столько жизней. — Что тебе? — она вышла и стоит, подбоченившись, ощущая собственную безнаказанность. — Я не твоя дочь! И потому плевать я хотела на то, что с тобой будет. Но за отца, и за то, что ты сделала с Анной, как ей мозги промыла дурью своей, за это… И по бедру ей со всей дури врезаю тростью, надеясь, что из-за пышной юбки, ногу не сломаю. И ещё раз, пока она, вытаращив глаза, стоит в оцепенении и смотрит на меня с диким ужасом. Видимо, на эту дрянь никто никогда руку не поднимал, она даже не пытается увернуться. А зря… — Вы слышали, эта женщина притворялась моей матерью и женой Ивана Петровича, только то, что успели собрать, приказываю выкинуть на улицу, сейчас же, и её под зад метлой следом! Ключи отобрать! Считаю до трёх, следующему, кто будет стоять и не исполнять мои приказы также, но по шее. Раз! Два… Дольше считать не пришлось, Марья в шоке, экономка, тоже. Двое лакеев вдруг осознали, что власть в доме поменялась. Схватили сундук и потащили вниз. Кто-то из служанок взяли сумку и саквояжи. — Как ты смеешь? — прохрипела ошеломлённая Марья, она бы на меня сейчас накинулась, но боится трости. Не пистолетом единым завоёвываются миры, однако. Удивительно, я ощутила в себе прошлые настройки, холодной, мстительной и расчётливой дамы из офисного гадюшника, давно пора: — У меня такой же вопрос, как ты посмела оскорбить мужчину, который тебя все эти годы кормил, поил, тратил огромные деньги на наряды? И счёт у тебя в банке от него, ведь так? Ты, должно быть, бесприданница, из-за красоты смогла выскочить за Ивана замуж, будучи беременной. Фу, противно, и более всего противно, что ты и со мной также хотела поступить. Ты хуже мачехи. Эгоистка. Марья покраснела, я впервые за долгие годы смогла пробить её непробиваемую броню, мне очень обидно за отца Анны, и за всех, кто пострадал от её безудержных амбиций. — Зато я никогда не скажу, кто твой отец… — И этим сделаешь мне великое одолжение, — язвительно улыбаюсь, отчего нестерпимо заболела щека, — мой отец Щелестов Иван, а муж Савелий Егоров, так было, есть и будет. А ты лишилась всего, причём сама. Всё, все твои сумки выкинули, обниматься не будем. На выход, сударыня. Вам больше здесь не рады. — Ты ещё пожалеешь… |