Книга Последняя песнь бабочки, страница 98 – Иван Любенко

Публика ахнула. Бертран поморщился, точно режиссёр, глядя на актёра с испорченным монологом, и сделал знак конвою заткнуть подсудимого.

Профессор Ленц наклонился к самому уху Клима:

— Обратите внимание на его руки, Клим Пантелеевич. На эту неуёмную нервическую дрожь, на блуждающий взгляд.

— Вижу, — кивнул Ардашев.

— Типичный неврастеник, натура слабая и безвольная, — вынес вердикт Ленц. — Он может решиться на кражу под влиянием внезапного порыва: схватить ценность и убежать. Но хладнокровно отнимать жизнь, глядя жертве в глаза, — выше его сил. Это не наш «эстет». Убийца с шёлковым чулком обладает выдержкой. А перед нами просто перепуганный мелкий жулик.

— Значит, настоящий преступник сейчас разгуливает на свободе? — шёпотом спросила Вероника, испуганно оглядывая залу.

— Или здесь, среди нас, или пьёт кофе на набережной, — мрачно ответил профессор.

— И смеётся над этим представлением, — добавил Ардашев.

Клим медленно повернул голову, оглядывая толпу, и вдруг его взгляд замер. В третьем ряду, вальяжно откинувшись на спинку стула, сидел Аполлон Григорьевич Дейер. В отличие от бледных дам и нахмуренных мужчин, энтомолог выглядел совершенно спокойным. Более того, он откровенно потешался, наблюдая за разошедшимся Бертраном. На лице сияла самодовольная, презрительная улыбка.

Тем временем Бертран решил добить публику и окончательно закрепить личный успех. Поняв, что Бюжо выглядит слишком жалко для демона, он предпочёл пуститься в пояснения, увеличив количество его «злодеяний».

— Следствие установило, — голос инспектора загремел с новой силой, — что на совести этого изверга не только последние три жертвы: австрийская баронесса Паулина фон Штайнер, мадам Аделин Морель и мадам Беатрис Нуари. Мы раскрыли серию страшных преступлений, державших в страхе округу с начала года!

Клим насторожился. Бертран пошёл ва-банк.

— 11 февраля, — вещал полицейский, сверяясь с бумагами, — под мостом Маньян нашли тело Ассанты Моретти. Мы полагали, что несчастная крестьянка упала сама. Но нет! Этот циничный изверг подкараулил девушку, нёсшую корзину с апельсинами, и хладнокровно сбросил бедняжку на камни!

По зале пронёсся ропот ужаса.

— 14 февраля! — продолжал Бертран, повышая голос. — День Битвы цветов. Мадам Виттория Карбоне найдена повешенной в квартире на улице Сен-Франсуа-де-Поль. Самоубийство? Как бы не так! Бюжо задушил её и инсценировал самоубийство, чтобы скрыть следы! А двадцать первого числа того же месяца он толкнул с лестницы мадам Клэр Валуа, мать двоих детей. И ради чего? Ради собственного удовольствия!

По рядам прокатилась волна негодования, смешанная с болезненным любопытством. Но Бертрану и этого показалось мало. Он поймал кураж и теперь собирался выложить на стол главный козырь — тот самый, превращающий обычное уголовное дело в легенду расследования преступлений.

Инспектор выдержал театральную паузу, обводя залу тяжёлым, значительным взглядом, и вдруг резко выбросил руку вперёд. В пальцах он сжимал плотный казённый конверт.

— Но и это ещё не всё, господа! — прогремел он, заглушая ропот. — Не ищите здесь логику обычного преступника. Мы имеем дело с хищником, умерщвляющим жертв ради кровавого наслаждения, ради упоения властью над ними! Для него чужая жизнь лишь расходный материал для чудовищных фантазий. Это извращённый ум, возомнивший себя художником смерти! Вы спросите меня: «Что общего между несчастной крестьянкой, сброшенной с моста, почтенной матерью семейства и австрийской баронессой?»