Книга Свидание на краю бесконечности, страница 68 – Ольга Володарская

— Отпустить я вас сейчас не могу, — сказал он Георгию по-русски, но с кавказским акцентом. — Присядьте.

— Нет, это совершенно невозможно! — Он взмахнул худыми длинными руками, и Саня заметил на лацканах его пиджака черные пятна. Если вспомнить о красных на брюках, получалось, что вид у него непотребный, надо бы переодеться. — Я должен быть с мамой.

— Вас все равно не пустят в реанимацию.

— Но до больницы я могу доехать? — начал горячиться мужчина. Укол, по всей видимости, слабо на него подействовал. — Подержать женщину, которая дала мне жизнь, за руку? — И уже сорвавшимся голосом: — Вы понимаете, что она может скончаться по дороге?

— А вы понимаете, что мы можем упустить время? Если на вашу мать действительно было совершено нападение…

— Что значит «действительно»? Когда я пришел, она лежала у дивана с проломленным черепом! А рядом — вот это!

И указал на старую пишущую машинку, валяющуюся на полу. Она была вся в крови. На клавиатуре лишь брызги, а на дне корпуса жирные мазки. Создавалось впечатление, что машинку с силой опустили на голову человека, чтобы ее размозжить.

— Ваша мать была в квартире одна?

— Да-да! — Он обернулся, услышав, как грохнула дверца лифта. Это в кабину завезли носилки. — Я отпер дверь своим ключом, позвал маму, она не ответила, я решил, что спит, а она… Она на полу…

— Вы ее закрыли?

— Кого? Маму?

— Дверь.

— Естественно. Я всегда ее захлопываю, когда прихожу домой. А вы разве нет?

— Но этот гражданин уверяет, — капитан указал на Саню, — что она была приоткрыта.

— Такого не может быть.

— И тем не менее, — развел руками тот. — Иначе как бы я попал в квартиру?

— Я ничего не понимаю, — простонал сын потерпевшей. — Дайте мне проследовать за мамой.

— Ладно, идите, — сжалился над ним Рахимов. — Но тут же возвращайтесь.

Георгий бегом сорвался с места.

— Мне тоже можно уйти? — спросил Саня.

— Боюсь, что нет. Нам нужны ваши показания. — Рахимов позвал в комнату эксперта, а сам направился в кухню. Саню он поманил за собой. — В подъезде был кто, когда вы заходили? На площадке? В лифте?

— Я поднимался по лестнице. И никого не встретил.

— Но лифт работал?

— Наверное. Я просто люблю по ступенькам…

Кухня понравилась Сане больше гостиной. В ней были свет и воздух. Не загроможденная, оклеенная бежевыми обоями, она совсем не походила на склеп. В ней и пахло жизнью: цитрусами, сложенными в вазу, зерновым кофе и морозной свежестью от выстиранных полотенец. В остальной же квартире — геранью, то ли благовониями, то ли духами с маслом сандала и корвалолом.

— Можно ваши документы? — обратился к Сане капитан. Он тоже осматривался в кухне, пока не увидел семейный портрет на стене и не замер возле него. — Надо же, как были похожи, — бросил он и отвернулся. — А вы к кому в этот подъезд пришли? — И, глянув на права, добавил: — Александр Викторович?

— На пятом этаже квартиру продают, хотел узнать цену, — не моргнув глазом соврал он. Видел объявление на двери, от руки написанное.

— На пятый и пешком? Лифт занят был?

— Вы хотите понять, не ехал ли в нем кто-то, когда я поднимался?

— Правильно догадались. Если сын потерпевшей уверен, что замок за собой захлопывал, значит, его кто-то открыл изнутри, и этот кто-то — злоумышленник. Он был в квартире, когда Георгий зашел, но затаился.